17 октября 2015 Просмотров: 654 Добавил: тasha

Заточенная в Золотой Клетке. Глава 23

 

Гла­ва 23 - "Об­ре­чен на оди­ночес­тво"

Бел­ла си­дела на по­лу сво­ей ком­на­ты в сво­ей клет­ке, ус­та­вив­шись в по­толок. Её сле­зы вы­сох­ли, а гла­за ус­та­ли. Она бла­жен­но прик­ры­ла их, по­тому что боль­ше ни­чего не чувс­тво­вала. Все, что у неё бы­ло, те­перь не с ней. Она собс­твен­ны­ми ру­ками, сло­вами, прог­на­ла Эд­варда. Она ве­лела ему не воз­вра­щать­ся! Чтоб её! Как она мог­ла? А он, раз­ве он не по­нима­ет, что ну­жен ей во что бы то ни ста­ло? Нес­мотря на её дур­ной ха­рак­тер и по­доб­ные вы­ход­ки? Он не по­нима­ет, что боль, при­чинен­ная ей Чар­ли, этот от­го­лосок прош­ло­го, нуж­да­ет­ся в по­мощи. Она нуж­да­ет­ся в по­мощи, толь­ко не пси­холо­гичес­кой, не пси­хи­ат­ри­чес­кой, а его. Его по­мощи! 
Её единс­твен­ное же­лание быть ря­дом с Эд­вардом, про­сыпать­ся ря­дом с ним и за­сыпать на его гру­ди, не ощу­щая ноч­ных кош­ма­ров, ви­дений прош­ло­го… 

А что те­перь? 

Ка­ковы бы­ли и есть его же­лания? 

Воз­можно, она слиш­ком рез­ко от­ре­аги­рова­ла на его пред­ло­жение, ведь он дей­стви­тель­но хо­тел по­мочь ей, но рас­ска­зать все это хоть ко­му-ни­будь, ко­му-ли­бо – не­воз­можно! Она ум­рет от бо­ли, ког­да по­пыта­ет­ся объ­яс­нить­ся. Стыд, страх, боль – все это не­отъ­ем­ле­мая часть её. Дол­гое вре­мя – с са­мого рож­де­ния – ни­кому кро­ме Ре­не она не бы­ла нуж­на. У неё не бы­ло под­руг, не бы­ло дру­зей, не бы­ло сес­тер или брать­ев, у неё да­же не бы­ло от­ца – так ред­ко она его ви­дела, а по­том тот слу­чай... 

Её судь­ба буд­то под­верже­на зло­му ро­ку. Она об­ре­чена те­рять са­мое до­рогое, что есть в жиз­ни, и по­том пы­тать­ся вер­нуть это. Эд­вард ну­жен ей, он го­дит­ся ей в от­цы, но он ну­жен ей! Бел­ле пле­вать на его воз­раст, на его кра­соту и сос­то­яние, она да­же го­това тер­петь его гнев­ные вы­ход­ки, но хо­тя бы иног­да ви­деть че­лове­ка, ко­торо­го по­люби­ла. Это неж­но­го, за­бот­ли­вого Эд­варда Кал­ле­на, про­водя­щего с ней каж­дую ночь, гу­ля­юще­го с ней по са­ду, спа­са­юще­го её из тем­но­го ле­са и за­щища­юще­го от все­го на све­те. Он обе­щал ей, что убь­ет лю­бого, кто зас­та­вит её стра­дать, а она спро­сила, что бы он сде­лал с со­бой и он серь­ез­но от­ве­тил, что то­же са­мое. Это прав­да или ложь? Мож­но ли ве­рить сло­вам че­лове­ка, ко­торый вче­ра лас­ка­ет те­бя, вти­ра­ет­ся в ее до­верие, а на ут­ро пред­ла­га­ет за­тащить в дур­дом? 
Или она прос­то не по­няла Кал­ле­на? 

Как бы там ни бы­ло, те­перь ей не боль­но и не страш­но. Она слов­но бы опус­те­ла, её ду­ша унес­лась ку­да-то к рай­ским са­дам, по­ка она об­ду­мыва­ет свою жизнь и по­ганую судь­бу здесь, ле­жа на мра­мор­ном по­лу. Сле­зы её ис­сякли, си­лы её про­пали и жизнь ее, ка­жет­ся окон­че­на… 
«Ну что ты те­перь ска­жешь, судь­ба? - хо­телось зак­ри­чать ей. – Ты до­билась сво­его?! Я од­на здесь, и я уми­раю! Будь ты прок­ля­та, судь­ба!» - но она не зак­ри­чала, она про­дол­жа­ла по­мыш­лять о жиз­ни и о смер­ти, на­де­ясь, что из­бавле­ние от стра­даний и го­рес­тей при­несет ей имен­но смерть! 

Тем вре­менем в жар­ком Ту­нисе, Кал­лен пы­тал­ся прий­ти в се­бя и на­чать вес­ти пе­рего­воры с ту­зем­ца­ми, но это, ка­жет­ся, бы­ло ему не по си­лам. Он буд­то бы был рас­пи­лен на час­ти. Его сер­дце, его ду­ша, все это ис­чезло. Он ве­рил Бел­ле, он лю­бил её, а она ска­зала ему «не воз­вра­щай­ся!». Гос­по­ди, да за что же ему та­кое на­каза­ние? 

Меч­тал лишь раз по­цело­вать её, быть с ней, лю­бить её и обе­регать, а те­перь по­терял все это как в страш­ном сне. Он до сих пор кра­ем соз­на­ния – что не ха­рак­терно для взрос­ло­го муж­чи­ны – ве­рил в то, что это прос­то страш­ный сон. Впер­вые за эти го­ды ему снит­ся кош­мар и ког­да он прос­нётся, все бу­дет как преж­де – Бел­ла ря­дом с ним, до­вер­чи­во об­ни­мав­шая его и ис­кавшая в нем заб­ве­ния – но это­го не бу­дет и эту су­ровую ре­аль­ность Кал­ле­ну пред­сто­яло при­нять. 
Он пы­тал­ся за­быть­ся, пы­тал­ся спи­сать это на юно­шес­кий мак­си­мализм Бел­лы, на то, что она не от­да­вала се­бе от­че­та в том, что де­ла­ет. И это у не­го по­луча­лось – но не­надол­го. Он прек­расно осоз­на­вал, что что­бы не слу­чилось, он бу­дет лю­бить её, он бу­дет все­ми си­лами пы­тать­ся быть с ней и вер­нуть­ся к ней, но кто ска­зал, что она за­хочет? 
Ка­кая же ужас­ная у не­го жизнь! Пол­ная тра­гедий и бо­ли не толь­ко для не­го – он бы с этим с ра­достью справ­лялся сам – но и для тех, ко­го он лю­бит, для тех, ко­му он ну­жен, ко­му был ну­жен. 

А ко­му он ну­жен те­перь? 

- Monsieur Kallen, les représentants de l'autorité locale sontarrivés, ilssontprêts à se rencontrer et examiner avec vous de la condition de l'accord! (Мис­тер Кал­лен, при­были пред­ста­вите­ли мес­тной влас­ти, они го­товы с ва­ми встре­тить­ся и об­су­дить ус­ло­вия до­гово­ра!) – со­об­щил ему во­шед­ший сек­ре­тарь, и Эд­вард был вы­нуж­ден ос­та­вить свои по­мыс­лы о выс­шем, и за­нять­ся де­лами. Он знал, что в Ту­нисе все го­ворят на араб­ском, но го­сударс­твен­ным язы­ком яв­ля­ет­ся фран­цуз­ский, по­тому что Ту­нис ра­нее был фран­цуз­ской ко­лони­ей, а так как араб­ским он не вла­дел, при­дет­ся че­рез пе­ревод­чи­ков до­носить до све­денья этих лю­дей свои пра­вила, ко­торым они дол­жны под­чи­нять­ся. Бла­го, он зна­ет фран­цуз­ский и об­щать­ся с по­лити­чес­ки­ми де­яте­лями офи­ци­аль­но­го пра­витель­ства смо­жет без проб­лем, а ведь имен­но от них он и ждет по­мощи в этом не­лег­ком де­ле… 
По­качав го­ловой, буд­то пы­та­ясь снять на­важ­де­ние, он на миг ос­та­новил­ся пе­ред зер­ка­лом, преж­де чем вый­ти к пред­ста­вите­лям мес­тной оп­по­зиции. 

С дру­гой сто­роны стек­ла на не­го смот­рел че­ловек с се­рыми, пус­ты­ми гла­зами, в ко­торых не бы­ло ни­чего, кро­ме пус­то­ты. Боль он ис­кусно на­учил­ся скры­вать, да и для злос­ти сей­час в его ду­ше мес­та не бы­ло. Ему ка­залось, что из не­го выр­ва­ли ду­шу и ос­та­вили стра­дать те­ло, а сей­час это те­ло дол­жно ра­ботать, зак­лю­чать до­гово­ра и раз­би­рать­ся с ту­зем­ца­ми. Что за судь­ба у не­го? 
На­конец он ото­шел от зер­каль­но­го про­ема и вслед за сво­им сек­ре­тарем по­дошел к двум крес­лам, на од­ном из ко­торых си­дел че­ловек в ста­ром, зам­ше­лом кос­тю­ме, не иду­щим ни в ка­кое срав­не­ние с эле­ган­тным и бе­зум­но до­рогим де­ловым ви­дом Эд­варда. Этот че­ловек со­бира­ет­ся от­во­евы­вать у не­го его же зем­лю? Что за черт? 
- Здравс­твуй­те, – поп­ри­ветс­тво­вал Эд­вард на фран­цуз­ском, уже зная, что пе­ревод­чик не по­нима­ет ан­глий­ско­го. Че­ловек сто­ящий ря­дом с муж­чи­ной пе­ревел ему и тот быс­тро кив­нул, не спус­кая с хо­лен­но­го Кал­ле­на жад­ных и го­рящих жаж­дой мес­ти чер­ных глаз. Эд­вард ещё ни­ког­да не ви­дел та­ких глаз. У нез­на­ком­ца из оп­по­зиции бы­ла длин­ная чер­ная, с кра­пин­ка­ми бе­лого бо­рода, и ог­ромные, ши­рокие чер­ные бро­ви. Его го­лова бы­ла на­поло­вину скры­та под тюр­ба­ном, а не­веро­ят­но за­горе­лая ко­жа бро­салась в гла­за. За­чем он одел тюр­бан под кос­тюм? Или в этой араб­ской дер­жа­ве так при­нято? 
- Здравс­твуй­те и да­вай­те сра­зу к де­лу! – пос­лы­шал­ся го­лос пе­ревод­чи­ка и Эд­вард, быс­тро кив­нув, сел на сво­бод­ное крес­ло, ря­дом с этим стран­ным че­лове­ком. 
- Мне приш­лось от­ло­жить очень мно­го дел, что­бы при­быть сю­да и по­гово­рить с ва­ми, Ибн-усу­уд-Ха­лиф! – про­из­нес Эд­вард, пы­та­ясь пра­виль­но про­из­нести нез­на­комое имя ту­зем­ца. Пе­ревод­чик тут же пе­ревел его сло­ва са­мому Иб­ну. 
- Я рад, что вы здесь, мис­тер Кал­лен, по­тому что не­от­ложные об­сто­ятель­ства есть и у ме­ня. Я пред­ла­гаю по­быс­трее ра­зоб­рать­ся с этим воп­ро­сам, да­бы не за­дер­жи­вать и вас и се­бя! 
- Ко­неч­но, - сог­ла­сил­ся Эд­вард, раз­гля­дывая нез­на­ком­ца бо­лее вни­матель­но и от­ме­чая нес­коль­ко шра­мов на его ли­це, ви­димо от пу­левых ра­нений… - Что вы хо­тите от ме­ня и мо­его де­лово­го пар­тне­ра Джас­пе­ра Хей­ла? 
- Ни­чего лич­но­го, мис­тер Кал­лен, эти зем­ли с ал­ма­зами дол­жны при­над­ле­жать нам, по­тому что на них стро­или до­ма на­ши пред­ки. Эти за­лежи бы­ли об­на­руже­ны на­ми за два дня рань­ше вас, но, к со­жале­нию, вы­купить их мы не ус­пе­ли. За­кон бу­дет на на­шей сто­роне, по­это­му пред­ла­гаю прос­то пе­репи­сать рос­сы­пи на нас и мы ра­зой­дем­ся с ва­ми как доб­рые друзья! 
- Это не­воз­можно, - ус­та­ло, буд­то объ­яс­нял про­пис­ную ис­ти­ну, про­из­нес Эд­вард. – Ибн-усу­уд-Ха­лиф, эти за­лежи при­над­ле­жат мне и мо­ему пар­тне­ру, мы не на­мере­ны про­давать их вам, или тем бо­лее от­да­вать да­ром! К ва­шему све­денью в ва­шем за­коне не пре­дус­мотре­ны статьи, о ко­торых вы го­вори­те и мне это прек­расно из­вес­тно! 
- Мис­тер Кал­лен, - нак­ло­нив­шись бли­же к Эд­варду, про­из­нес ту­земец. Пе­ревод­чик при­гото­вил­ся пе­рево­дить. – Мес­тное на­селе­ние нас­чи­тыва­ет очень мно­го во­ору­жен­ных груп­пи­ровок, они не­доволь­ны про­ис­хо­дящим и вы не в си­лах это из­ме­нить, ис­пра­вить или «нап­ра­вить их на путь ис­тинный», так как я по­нимаю, что вы хрис­ти­анин? 
- Ка­кое это име­ет от­но­шение к мо­ей ре­лигии? – нах­му­рил­ся Кал­лен, не­пони­ма­юще гля­дя на Иб­на и пе­ревод­чи­ка. 
- А та­кое, мис­тер Кал­лен, что они все, как и я, пол­ностью уве­рены, что нет бо­га кро­ме Ал­ла­ха на этом све­те! Вы яв­ля­етесь для них чу­жезем­цем, как и они для вас! Не за­бывай­те это­го! 
- Ха­лиф, мы с ва­ми со­бира­ем­ся об­суждать ре­лиги­оз­ные нак­лоннос­ти араб­ских и аме­рикан­ских стран? - поч­ти нас­ме­ха­ясь, спро­сил Кал­лен, ко­торо­му на­тер­пе­лось пос­ко­рее за­вер­шить с этим де­лом, и вер­нуть­ся в Нью-Й­орк, пусть его там ни­чего и не ждет, но он дол­жен окон­ча­тель­но убе­дить в том, что не ну­жен Бел­ле… 
- Ко­неч­но же, нет! – от­махнул­ся араб. – Я го­ворю вам, мис­тер Кал­лен, что ес­ли вы не от­ка­жетесь от при­тяза­ний и вла­дений эти­ми рос­сы­пями, вас зас­тре­лят как… - тут вне­зап­но пе­ревод­чик ос­та­новил­ся, и не­пони­ма­ющий Эд­вард ус­та­вил­ся на не­го. 
- До­гова­ривай­те! – ве­лел ему на фран­цуз­ском Эд­вард, и пе­ревод­чик, сглот­нув, вы­нуж­ден был про­дол­жить - …вас зас­тре­лят как вши­вую со­баку… 
Эд­вард пе­ревел гнев­ный взгляд на улы­ба­юще­гося про­тив­ной, жел­то­зубой улыб­кой Ибн-усу­уда-Ха­лифа и ярос­тно за­гово­рил с ним, те­ряя тер­пе­ние: 
- Ва­ша стра­на яв­ля­ет­ся нас­толь­ко ди­кой, что вы со­бира­етесь зас­тре­лить ме­ня? 
- Не я, а на­ша оп­по­зиция! – по­жал пле­чами Ха­лиф, смот­ря во все гла­за на Кал­ле­на. – Это в ва­ших ин­те­ресах, – от­ка­зать­ся от этих рос­сы­пей, ес­ли хо­тите жить! 
- Вы за се­бя по­бес­по­кой­тесь, Ибн, – зло про­из­нес Кал­лен. – Пра­витель­ство ведь и до вас до­берёт­ся и ещё не­из­вес­тно ко­го из нас зас­тре­лят! 
- Мис­тер Кал­лен, со­ветую вам быть по­ос­то­рож­нее со сло­вами! – мед­ленно и с уг­ро­зой про­из­нес муж­чи­на. 
- В об­щем, я не при­нимаю ва­ше пред­ло­жение. Пред­ла­гаю встре­тить­ся зав­тра и уже с ва­шими но­выми ус­ло­ви­ями, об­су­дить это сно­ва! – вста­вая с крес­ла, со­об­щил Кал­лен. 
- Я так по­нимаю, вы от­ка­зывай­тесь от­да­вать нам ал­мазные рос­сы­пи, мис­тер Кал­лен? – зло, блес­тя гла­зами, спро­сил Ибн-усу­уд. 
- Вы аб­со­лют­но пра­вы, Ха­лиф! – ус­мехнул­ся Кал­лен. – До зав­тра! – и вы­шел из ком­на­ты, воз­вра­ща­ясь к се­бе в апар­та­мен­ты. Гнев­ный араб от­пра­вил пе­ревод­чи­ка по­даль­ше и, вый­дя на ули­цу, нап­ра­вил­ся к сво­ему сы­ну, из­вес­тно­му как луч­ший ко­ман­ду­ющий оп­по­зици­он­ным от­ря­дом. 

Вой­дя в свой дом нас­квозь про­пах­ший аро­мати­зиро­ван­ны­ми све­чами и, сжи­га­емым для теп­ла ло­шади­ным на­возом, он по­доз­вал к се­бе сы­на Ба­ли и ког­да тот сел пе­ред ним, за­вел раз­го­вор: 
- مرحباالأب،لماذاأنتفيوقتمبكرجدا؟كيفولماذاالمفاوضات؟(- Здравс­твуй­те, отец, по­чему вы так ра­но? Как прош­ли пе­рего­воры?) 
- لاتسألابني،وهذايتصورالأمريكينفسهمنالله،ورفضأنيقدملناأرضنا! (- Да­же не спра­шивай сын мой, этот аме­рика­нец во­зом­нил се­бя са­мим Ал­ла­хом, от­ка­зыва­ясь от­да­вать нам на­шу же зем­лю!) 
- وماذاستفعل،والد؟(- И что же вы бу­дете де­лать, отец?) 
- هذاالرجلفقدغريزةالحفاظعلىالذات،وقالانهلايعتقدماكنتأقوللهعنمجموعاتنا. كذلك،فإنهلاأصدقذلك،ثموهذاهومصير - لمعرفةقبلوفاته. (- Этот че­ловек ут­ра­тил ин­стинкт са­мосох­ра­нения, он не по­верил то­му, что я го­ворил ему о на­ших груп­пи­ров­ках.Ну что же, не по­верил, зна­чит, та­кова судь­ба - уз­нать пе­ред смертью.) 
- ماأنتالأب؟ (- О чем вы, отец?) 
- لابني،وسوفغداسأتحدثإليهمرةأخرى ،ومناقشةبعضهراءمثلوقعنامعاهدةس لام،وفيساعةمناليومسوفتج لبإلىالمنطقة. عليكأنتكونهناكمعفريقناقناصالأعلى.وينبغيالانتهاءمنكلشيءفيخمسوثلاثينثانية. سأعطيكخمسثوانلهدف: لاطلاقالنارمباشرةإلىالقلب،واللهينهاكمتفوت! 
- وماذاعنالأبالأمريكيوالحكومة؟بالتأكيدهذاالرجلكبيرفيالبلد! (- О том, сын мой, что зав­тра я пе­рего­ворю с ним вновь, об­су­жу ка­кие-ни­будь глу­пос­ти вро­де под­пи­сания на­ми мир­но­го до­гово­ра и в час дня вы­веду на пло­щадь. Ты бу­дешь там с на­шим глав­ным снай­пер­ским от­ря­дом. Все дол­жно прой­ти за трид­цать пять се­кунд. Я даю те­бе пять се­кунд на при­цел: стре­ляй пря­мо в сер­дце, и не дай Ал­лах те­бе про­мах­нуть­ся!) 
- إذاكانالأمركذلك،فإنهتنظيمجنازةفخمة! (- А как же пра­витель­ство Аме­рики, отец? На­вер­ня­ка этот че­ловек зна­чим в сво­ей стра­не!) 
- وينبغيأنالعمليةستجرىفيساعةمنالنهار؟ (- Ес­ли так, то ему ор­га­низу­ют рос­кошные по­хоро­ны!) 
- ليسبعددقيقةواحدة،بالي(- Опе­рацию нуж­но про­вес­ти в час дня?) 
الاستماعإلىوالدي -! (- Не ми­нутой поз­же, Ба­ли) 
- اللهيكونمعك،الله،بالي! (- Слу­ша­юсь отец! Да хра­нит вас Ал­лах!) 
- باركاللهفيك،الأب! (- Да бу­дет с то­бой Ал­лах, Ба­ли!) 

*** 

- Поз­воль­те, Ибн-усу­уд, - про­дол­жал Эд­вард на сле­ду­ющий день, си­дя нап­ро­тив ара­ба и не по­доз­ре­вая, что ждет его че­рез па­ру ми­нут. – Вы пред­ла­га­ете мир­ный до­говор? 
- А по­чему бы нет, мис­тер Кал­лен? – ис­крен­не удив­лялся муж­чи­на, нер­вно те­ребя по крес­лу паль­ца­ми. 
- Ва­ша по­зиция из­ме­нилась за сут­ки? 
- Я по­сове­товал­ся с дру­гими, - не­од­нознач­но от­ве­тил Ха­лиф. 
- С кем? – не­пони­ма­юще пе­рес­про­сил Эд­вард. 
- Это не важ­но, мис­тер Кал­лен, бу­маги при вас? – нап­ря­жен­ным го­лосом спро­сил Ибн, ви­дя что ча­сы на сте­не по­казы­ва­ют без пя­ти час. 
- Ко­неч­но, – Эд­вард нах­му­рив­шись, взгля­нул на ара­ба, по­доз­ре­вая, что что-то здесь не чис­то. С че­го бы ему пе­рес­матри­вать свои пред­став­ле­ния о рос­сы­пях? Он ви­димо пы­та­ет­ся ввес­ти его в заб­лужде­ние. 
- Тог­да да­вай­те под­пи­шем их! Мои пред­ста­вите­ли ждут нас на пло­щади! – вста­вая, приг­ла­сил за со­бой Эд­варда араб. 
- На пло­щади? – ещё боль­ше нах­му­рил­ся Кал­лен. - С че­го бы? 
- Это на­ши тра­диции! – без­на­казан­но врал араб, ве­дя Эд­варда к вы­ходу на пло­щадь. 

Сол­нце па­лило во всю и от смо­га, ис­хо­дяще­го от кам­ней, бы­ло не­выно­симо жар­ко. Эд­вард за­горо­дил сол­нце ру­кой, что бы оно его не сле­пило и как толь­ко он это сде­лал, Ибн ис­чез. Эд­вард ог­ля­нул­ся, но не на­шел его. 

И тут ча­сы про­били пол­день. 

Ров­но сто­ящий Эд­вард вне­зап­но нак­ло­нил­ся, за­метив под но­гами ка­кой-то стран­ный пред­мет, по­хожий на пат­рон, как вдруг что рез­ко вон­зи­лось ему меж­ду пле­чом и ше­ей с ле­вой сто­роны с та­кой си­лой, что ка­залось, вся зем­ля сод­рогну­лась. Он ещё не знал, что нак­ло­нив­шись пос­мотреть на пат­рон, он спас се­бе жизнь. Про­мазав­ший снай­пер по­пал не в сер­дце… 
Эд­вард да­же не пред­став­ляя, что про­ис­хо­дит, при­жал ру­ку к ок­ро­вав­ленно­му мес­ту и, ози­ра­ясь, по­пытал­ся по­нять, от­ку­да был про­из­ве­ден выс­трел, ведь яс­но, что это. 

Вне­зап­но пос­лы­шал­ся звук по­лицей­ских си­рен, и Ибн, чер­тыхнув­шись, по­дал знак сы­ну и они быс­тро по­кину­ли свои пос­ты, скры­ва­ясь в не­из­вес­тном нап­равле­нии. 
Ра­на, по­лучен­ная толь­ко что, кро­вото­чила и Эд­вард на­силу доб­равшись до древ­ней сте­ны, ок­ру­жа­ющей пло­щадь, опус­тился на го­рячие кам­ни и, тя­жело ды­ша, прик­рыл гла­за. Жа­ра, боль и кровь – вот она Аф­ри­ка и вот оно, сос­то­яние Эд­варда Кал­ле­на сей­час. Кто ему по­может? Кто спа­сет? Где его Бел­ла? 
Он хо­тел поз­вать её, хо­тел уви­деть, хо­тел об­нять, ведь она всег­да при­дава­ла ему си­лы, де­лала боль тер­пи­мой, но те­перь в его исс­тра­дав­шемся соз­на­ние про­билась мысль ре­аль­ной дей­стви­тель­ность. 

Он не ну­жен ей, не ну­жен сво­ей ма­лень­кой де­воч­ке! Он об­ре­чен уми­рать в оди­ночес­тве, в гор­дом, мол­ча­ливом и жар­ком, слов­но бы аду, оди­ночес­тве…

Похожие статьи:

Он не останавливается, пока последние остатки напряжения не вытекают из моего тела. Тогда он приподнимается, развязывает мои руки. Его губы находят мои, и я чувствую терпкий привкус. Вкус моего наслаждения. Зарываюсь слабыми пальцами в его волосы, выгибаюсь ему навстречу и в то же мгновение ощущаю его в себе.  ...
Прохладный душ приятно холодит кожу. То что нужно, чтобы привести мысли в порядок. Эх, вот как так может быть, что каждый раз с ним это как взрыв сверхновой?! Казалось бы, за столько лет можно и привыкнуть. Но нет! Он переворачивает мою душу стоит ему только прикоснуться. А ведь прошло уже больше пяти лет с тех пор, как мы вместе. Много это или мало? Не знаю, но помню каждое мгновенье......
Надо было остановиться тогда, отпустить друг друга, сказав последнее прощай. Но ни я, ни он не затрагивали эту тему, будто и не было того разговора, который принес нам столько боли. Я понимала — мне нет места в его мире, а заставить его выбирать никогда не смогла бы. Я видела, как светятся его глаза, когда он рассказывал о своей работе. Он был в своей стихии, по-настоящему счастлив, он занимался ЛЮБИМЫМ делом. И я слишком любила его, чтобы ставить перед таким выбором. ...
- Я не собираюсь обсуждать его с тобой!- он уже довел меня до бешенства. - Это мы еще посмотрим,- халат уже на полу, а мои руки почему-то перемещаются к спинке кровати. Поднимая глаза, вижу, как он аккуратно связывает их между собой тем самым пояском и крепко привязывает к изголовью. От возмущения у меня даже слов нет, но он все понимает по моему выразительному взгляду и, чмокнув в нос, поясняет: - Чтобы ты не могла отвертеться,- ему еще хватает наглости мне подмигнуть. - Это что допрос?- сквозь зубы выцеживаю...
Не стоило мне приезжать. Нужно было перезвонить и сказать ему, чтобы засунул эти билеты себе куда подальше! Но я, конечно же, поехала. Может быть, где-то в глубине души теплилась надежда, что он, в лучших традициях мыльной оперы, заявит - мы созданы друг для друга, я его судьба, ему без меня не жить и бла-бла-бла. Он ничего подобного, естественно, не сделал. Просто сказал: "Поехали",- и вот я здесь, в самом романтичном городе на земле, и лишь для того, чтобы проститься со своим любимым мужчиной навсегда. Что ж, если уж пить...




Добавить комментарий
Комментарии (0)