22 мая 2015 Просмотров: 897 Добавил: Викторишна

With you & Without you (инструкция по выживанию). Эпилог

Эпилог
 

Вот и подошла к концу моя Инструкция. Фаза «Без тебя» окончательно растворилась в небытие, а «с тобой» стала моей жизнью, и это мягко сказано. Скорее не «с тобой», а «со всеми нами» - столько родных людей теперь у меня было. Эдвард, дети, собака, родители, дальние родственники – все то, что составляет обыденность и наполненность нашей жизни.
Моя дорожка, прежде неопределенного цвета, теперь поражала своим цветовым многообразием. Складки остались, но теперь это были небольшие бугорки, которые могут быть легко преодолимыми.
Теперь, остановившись на мгновение, я замирала от счастья, что у меня есть ВСЕ ЭТО.
Все, что я желала и что любила.
Нашему сыну Алексу было уже 3 года. Он получил от меня карие глаза и роскошную гриву каштановых волос, правда, торчали они в разные стороны, совсем как у папы. И от него ему достался волевой подбородок и упрямый характер.
Бет и Лиз, уже совсем взрослые девочки, приняли брата «на ура», выказывая ему глубокую привязанность и безмерную любовь. Надо сказать, от такого наплыва чувств, маленькому созданию было нелегко, что проявлялось в нахмуренных бровях (Эдвард говорил, копия меня) и недовольных возгласах. Его сопротивление вызывало еще большую волну обожания, что заканчивалось криками младшего и огорченными слезами старших.
Больше всего от действий маленького тирана страдала наша собака Эмма. Расслабившись за то время, когда Алекса еще не было, и, привыкнув к тишине и относительному покою, сейчас она сносила щипки, захваты и удушающие объятия с поистине христианским терпением. Ее небольшое тельце замирало, припав к полу, глаза закатывались, уши уходили назад – мелкий злодей, оседлав собаку, испытывал ее на прочность.
Наши родители, Эдварда и мои, обожали внука и с безотчетным стремлением выказать ему свою любовь, баловали до безрассудства.
Эдвард иногда ворчал, что к нему нет, да приходит мысль переехать с семьей в другой город, оставив бабушек и дедушек изнывать по внукам на расстоянии. Но вина и угрызения совести не дают этой мысли развиться в полноценное действие. Он знал, что я бы это не одобрила. Поэтому наша жизнь состояла из визитов, баловства, одергиваний, обид, примирений, бесконечных телефонных звонков, и опять все возвращалось к визитам.
Неисправимые старушенции, Сю и Ди, тоже были частыми гостьями у нас дома. Внося сумятицу в и так неспокойное семейство, они умудрялись выдать кучу советов за одну минуту, напичкать собаку и Алекса вкусностями и прочитать девочкам лекцию о том, как должны себя вести «леди». А если им попадался под руки не подозревающий об их нашествии Эдвард, нравоучения распространялись и на него, превращаясь в целый список обязанностей для главы семейства.
Эсми, наш ангел-хранитель в такие моменты, пыталась обуздать въедливых гарпий, но ее действия вызывали несколько другой эффект. Вместо того, чтобы унять свой пыл, они переключались на нее и Карлайла, отчитывая их точно так же, как и всех нас.
В целом, жизнь текла свободным потоком, привнося проблемы и одаривая забавными моментами.
Так в один из дней Эдвард пришел домой с озадаченным видом.
- Привет, милая. – Он поцеловал меня, а потом, отстранившись, проговорил: - Ты знаешь, я сегодня разговаривал с Джаспером.
- Да? Я давно с Элис не разговаривала. Как у них дела?
- Хмм… Он передавал тебе привет и сказал одну странную вещь.
- О, интересно, какую?
- Он просил передать тебе, что Элис начала составлять каталог его носков.
Я задохнулась от смеха. Эдвард с минуту озадаченно смотрел на меня, а потом все же спросил:
- И что это значит?
Я отдышалась.
- Это значит, что ты скоро станешь дядей.
- У вас что, свой шифр?
- Нет, - я хмыкнула. – Это наша с Джаспером шутка.
- Я что-то пропустил?
- Дорогой, когда меня перед свадьбой заперли, и ты был от меня далеко, Джас был рядом.
- Лучше бы он занялся своей женщиной.
- Вот он и занялся. Перестань быть таким ревнивым.
- Это невозможно, – твердо заявил Эдвард.
- Невозможно жить без тебя. – Возразила я. – Это я точно знаю. Пробовала.
Он подошел ко мне, положил руки на плечи и, опаляя взглядом своих растопленных изумрудов, проговорил трепетно и нежно:
- Белла, ты и представить не можешь, как по-настоящему тоскливо без настоящей любви. Когда твой мозг и сердце сохнут без любовной влаги и желания. Когда жизнь кажется беспросветной тьмой и кажется, что из этого тупика нет выхода. – Он потряс головой, будто отгоняя непрошенные воспоминания. – Ты – моя жизнь, моя кровь, мое все. И я буду сходить с ума, ревновать, скучать, бесится, если что меня не устроит. Я – мужик, ты – моя женщина. И я…
- Ты жуткий собственник, - прошептала я, прижимаясь губами к его губам, не давая ему возможности ответить. Поцелуй углубился и стал страстным и невозможно горячим. Мы оба застонали, не в силах сдержать нарастающую страсть. Руки, отлично осведомленные, что от них ждут, начали подбираться к самым заветным места, но…
- Папа! – раздался ликующий возглас.
В следующую минуту в комнату ворвалась лавина, состоявшая из ног, глаз и ртов наших детей. Ковылявшая за ними Эмма, протрусила мимо меня с гордым видом и заняла наиболее близкое к ногам хозяина место. Он чаще всех с ней гулял, больше баловал, строже отчитывал, если что не так, и занял прочное лидирующее положение в преданном сердце собаки.
Шум стоял невообразимый. Дети в один голос решили рассказать отцу, как у них прошел день. И если у девчонок все выливалось оформленными предложениями, то у Алекса непонятными звуками, перемежающимися с вполне понятными сокращениями. Эмма ограничилась заглядываниями в лицо и переминанием лапок в ожидании прогулки.
Оставив их наслаждаться обществом друг друга, я спустилась на кухню и занялась ужином. Раздавшийся телефонный звонок, вывел меня из кулинарного транса.
Это была Анджела.
- Эй, Белла, привет.
- Привет, Андж, - усмехнулась я. - Давно не виделись.
Мы расстались после работы три часа назад, и я была озадачена, что могло случиться за такое короткое время.
- Ну… хочу с тобой поделиться тем, что я обнаружила в комнате сына.
- И? Что там?
- Фотография.
- Какая фотография? – Я пожала плечами. Сплошные загадки.
- Фотография твоей дочери.
- Какой? Их же у меня две.
- Помню. – Андж вздохнула. – В общем, я подозреваю, что он влюблен в Лиз.
- Оу, - чуть удивилась я. – Наверно, это естественно. Они теперь часто вместе. Она спокойная, нежная и красавица.
- Бет тоже красивая.
- Да, но я думаю, они больше братья по духу, чем мальчик и девочка. В своем сознании.
- Психология, - пробурчала Андж.
- Слушай, все в порядке. И это хорошо, что так случилось. Это может длиться долго, а может и быстро закончиться. Пусть радуются жизни. Этот этап все проходят. Помнишь, я с Майком Ньютоном гуляла? Он еще целоваться лез?
- Кхмм, - раздалось многозначительное покашливание со стороны двери. Эдвард, скрестив руки на груди, прислонился к столу и пристально смотрел на меня. Эмма, появившаяся за ним, приняла похожую позу, разве что лапы не скрестила. Блин.
- Ээээ… Андж, мне надо идти. Все хорошо. Увидимся завтра. Пока. – Я поспешно положила трубку, почему-то ощущая вину. Ну что за фигня.
И только он открыл рот, я выпалила, выставив на него палец:
- Даже не начинай, Эдвард Каллен, это было давно. И за давностью лет я освобождаюсь от ответственности. Тебе ли этого не знать!
Я с вызовом посмотрела на него. С минуту посверлив меня взглядом, он расплылся в широкой улыбке.
- Что ж, Белла Каллен, отличный довод. Но я и так не хотел ничего особенного говорить. Просто хотел спросить, сколько тебе было лет…
- Аха, и как далеко мы зашли, и как он целуется, и так далее и так далее…
- Вовсе нет.
- Все, Эдвард, закрыли тему.
-Люблю, когда ты такая решительная. – Как ни в чем не бывало, заметил он и полез в холодильник. Эмма, весьма заинтересованная в этом процессе, припарковалась рядом.
Я занялась ужином, от которого меня оторвали.
- О, кстати.
- Что? – он отпил сока из стакана и устроился рядом со мной.
- Похоже, Эрик влюбился в Лиз, - прошептала я, непроизвольно оглядевшись по сторонам.
Он удивленно воззрился на меня. Эмма тоже.
- Андж обнаружила у него ее фотографию. Наверно, стащил из фотоальбомов в детской.
- Это… Это, наверно, неплохо? – нерешительно посмотрел он на меня.
- Нет, не думаю, что это плохо. Так бывает, когда мальчик и девочка тесно общаются. Им уже скоро 10. В этом возрасте многие влюбляются.
- Я не думаю, что со стороны Лиз что-то есть. – Засомневался Эдвард.
- Да, возможно, но это неважно. Лиззи - прекрасный объект для первой любви.
- Боже мой, - потер подбородок Эдвард. Он задумался. Эмма приняла скорбный вид.
- Ты что? – я подошла к нему и провела рукой по спутанным волосам. Он обнял меня за талию.
- Да я подумал, что еще несколько лет и точно придется просить дробовик у Чарли. Вон уже женихи на пороге, а ей еще и десяти лет нет, ради Бога!
Я закатила глаза. Он так любил преувеличивать. Наверняка, уже план охраны дома мысленно составил и рассчитал, сколько понадобится колючей проволоки, чтобы перекрыть периметр.
- Прекрати преувеличивать. А то, я чувствую, вы с шерифом Своном споетесь и составите целый план по спасению девочек семейства Каллен от возможного вторжения мальчиков на нашу территорию.
- Витиевато, Белла.
- Зато по существу.
- Мама! – раздались голоса наших отпрысков. Ворвавшись на кухню, они заполонили пространство, рассаживаясь каждый по своим законным местам. Эмма заняла стратегическую позицию под стульчиком Алекса. Падающие кусочки были мантрой ее жизни и постоянным источником жизненных благ.
Ужин в целом проходил весело и непринужденно. Эдвард, поглядывая на Лиз, пытался окольными путями разведать обстановку. Но ничего не вышло. Она не поняла намеков и только удивленно покосилась на озабоченного отца, который пытался очень и очень ненавязчиво намекнуть на возможное внимание со стороны мальчиков.
Бет услышала только часть о внимании и, правильно распознав исходившие от Эдварда сигналы, заявила, что к Лиз ни один мальчик не подойдет, она этим займется лично.
Мне показалось? Но, вроде, Эдвард расслабился. Личный телохранитель, конечно. Может, Бет на каратэ отдать?
Мои вихляющие мысли занесли меня совсем не туда, и я остановила их сумасшедшее течение. Так можно не знаю до чего додуматься. Я мысленно встряхнулась.
Следующие дни были заполнены обычной суматохой. Неразлучная троица обосновала штаб-квартиру в нашей детской. Обеспокоенный отец пытался проникнуть в святая святых, чтобы обозреть все своими глазами, но я была начеку и не давала его озабоченности перерасти во что-то серьезное. За исключением явного обожания в глазах, Эрик вел себя безупречно.
Я видела, как у Эдварда на лбу появляются складки, выдававшие его тайные думы. Я все боялась, что однажды он не выдержит и, грозно сдвинув брови, скажет Эрику: «Ну что, пойдем, поговорим?» Мне так и представлялось, как следующим шагом станет приглашение на очную ставку к шефу Свону.
Собственники.
Я фыркала, негодовала, сетовала и любила все это сумасшествие. И это только начало. Что же будет, когда действительно появится ухаживающий парень? Ладно, Бет. Ее возьмешь разве что штурмом. Да и она больше занята изучением окружающего пространства, с точки зрения нового применения.
А вот Лиз предназначено разбивать сердца. Нежная красота, мягкий характер, оптимизм и готовность помочь ближнему – вся эта совокупность говорила о многом.
Пока Эдвард планировал оборону нашего дома, у меня назрела очередная проблема интересного свойства. Меня опять по утрам тошнило, почему-то сводило спину и болела грудь. Хмм, думала я. Опять ребенок? А я выдержу? Столько детей?
Впервые, попытавшись выбросить из головы любовную лихорадку и по-настоящему сосредоточившись, я задумалась, что же я хочу. Если рожать еще одного ребенка, придется уйти с работы. Семья, дети, дом требуют большого внимания. Смогу ли я сидеть дома? Алексу было два года, когда я, счастливая, вернулась на работу. Но сейчас все будет по-другому. Это не просто еще один ребенок. Это будет серьезным жизненным поворотом, требующим продуманного и взвешенного решения.
Моя дорожка. Новый изгиб? Складка? Споткнусь? Упаду? Не встану?
Ерунда. Со мной же рядом родные. Эдвард, твердой рукой, управляющий нашим семейным кораблем в жизненном море. Я справлюсь. Я смогу.
Вот только. Надо все-таки ему сказать. И не откладывая.
В соответствии со своей задумкой, я в один из дней отвезла детей к маме, а сама готовилась к разговору с Эдвардом. Красивый стол, свечи, то самое вечернее синее платье и знойная тишина.
Когда он вошел в дом, витавшие флюиды сразили его тут же. В следующую секунду губы, руки, тела утонули в вихре ощущений, отрываясь от действительности.
Правда, к ней нас вернул визг Эммы, на которую мы случайно наступили, когда она попыталась опять пристроиться рядом с ногами хозяина. И это включило мою память.
- Ммм… Эдвард. – Проговорила я, облизывая губы. - У меня к тебе разговор.
- А я думал, романтический ужин, - промурлыкал он, водя губами по моей шее.
Я его слегка оттолкнула, направляясь к столу.
- И то и другое. У меня для тебя есть новость.
Эдвард снял галстук и закатал рукава рубашки. Вот черт!
- Что ж, давай, выкладывай.
- А? – непонимающе уставилась я на него. Кажется, мой мозг опять отключился. Это его воздействие!
- Ты говорила, у тебя новость. – Он налил нам по бокалу вина.
- Да, так и есть.
- Слушаю. – Он с любопытством взглянул на меня, начиная есть.
А вот у меня аппетит пропал. Я мысленно сформулировала фразу, но вот произнести не получалось. Я поерзала, вздохнула, сплела пальцы, расплела и одним духом выпалила:
- У меня будет ребенок.
Он поперхнулся и закашлялся. Я его прекрасно понимала. Новость еще та.
- Серьезно? – он все еще пытался справиться с дыханием.
- Нет, шучу. – Съязвила я. Не удержалась.
- Боже, Белла. Правда?
Я кивнула и смотрела куда угодно, только не на него. Что он скажет? Как поступит? Куда это нас приведет?
- Мальчик? – последовал вопрос.
Я непонимающе воззрилась на него.
- Странный вопрос. На таком сроке никто не скажет.
Он кивнул. Выглядел он на редкость самодовольным.
- Я знаю, что будет мальчик.
- Откуда такая уверенность?
- Ты опять со мной споришь?
Я замолчала. Немного поколебавшись, я спросила:
- Значит, ты не против?
Он встал, подошел ко мне и присел рядом со мной на корточки.
- Дорогая, как мне тебя убедить, что все, что связано с тобой, ценно для меня? Мы можем родить хоть двадцать детей, и я буду не против.
У меня непроизвольно открылся рот. Двадцать детей. Нет, вы слышали?
- Двадцать детей? – пропищала я. – Это так ты меня подбадриваешь?
Он засмеялся, подхватил меня на руки и взлетел по лестнице в нашу спальню.
У нас впереди был вечер и вся ночь. Упиваясь ласками, мы дарили друг другу счастье и надежду. Так мы говорили друг другу, что вместе преодолеем все, что наши тела и души будут рядом, что любим безгранично и верим в свою любовь.
И когда волны наслаждения накрыли нас с головой, мы знали, что это никогда не кончится. Нам всегда будет мало одного дня, одной жизни и одной вселенной. Наши души бились в экстазе, заполняя пространство и время.
Моя дорожка сделала свой поворот, исчезая в тумане будущего. Что оно принесет? Какие пункты можно будет добавить? Какими вырастут наши дети?
Сплошные вопросы. И на них пока нет ответа.
Но известно одно. Как бы не трепала тебя жизнь, не теряй надежды. Придет день, который все расставит по своим местам. И вернет тебе цель в жизни. С ним или без него. 
 

Похожие статьи:

Прохладный душ приятно холодит кожу. То что нужно, чтобы привести мысли в порядок. Эх, вот как так может быть, что каждый раз с ним это как взрыв сверхновой?! Казалось бы, за столько лет можно и привыкнуть. Но нет! Он переворачивает мою душу стоит ему только прикоснуться. А ведь прошло уже больше пяти лет с тех пор, как мы вместе. Много это или мало? Не знаю, но помню каждое мгновенье......
- Я не собираюсь обсуждать его с тобой!- он уже довел меня до бешенства. - Это мы еще посмотрим,- халат уже на полу, а мои руки почему-то перемещаются к спинке кровати. Поднимая глаза, вижу, как он аккуратно связывает их между собой тем самым пояском и крепко привязывает к изголовью. От возмущения у меня даже слов нет, но он все понимает по моему выразительному взгляду и, чмокнув в нос, поясняет: - Чтобы ты не могла отвертеться,- ему еще хватает наглости мне подмигнуть. - Это что допрос?- сквозь зубы выцеживаю...
Не стоило мне приезжать. Нужно было перезвонить и сказать ему, чтобы засунул эти билеты себе куда подальше! Но я, конечно же, поехала. Может быть, где-то в глубине души теплилась надежда, что он, в лучших традициях мыльной оперы, заявит - мы созданы друг для друга, я его судьба, ему без меня не жить и бла-бла-бла. Он ничего подобного, естественно, не сделал. Просто сказал: "Поехали",- и вот я здесь, в самом романтичном городе на земле, и лишь для того, чтобы проститься со своим любимым мужчиной навсегда. Что ж, если уж пить...
Он не останавливается, пока последние остатки напряжения не вытекают из моего тела. Тогда он приподнимается, развязывает мои руки. Его губы находят мои, и я чувствую терпкий привкус. Вкус моего наслаждения. Зарываюсь слабыми пальцами в его волосы, выгибаюсь ему навстречу и в то же мгновение ощущаю его в себе.  ...
Надо было остановиться тогда, отпустить друг друга, сказав последнее прощай. Но ни я, ни он не затрагивали эту тему, будто и не было того разговора, который принес нам столько боли. Я понимала — мне нет места в его мире, а заставить его выбирать никогда не смогла бы. Я видела, как светятся его глаза, когда он рассказывал о своей работе. Он был в своей стихии, по-настоящему счастлив, он занимался ЛЮБИМЫМ делом. И я слишком любила его, чтобы ставить перед таким выбором. ...




Добавить комментарий
Комментарии (0)