22 мая 2015 Просмотров: 788 Добавил: Викторишна

With you & Without you (инструкция по выживанию). Пункт от Эдварда

Пункт от Эдварда. Вирус БС и как с ним "бороться".

У вас никогда такого не было, когда вы испытали какое-то сильное переживание, будь то вкус мороженного во рту, просмотр фильма, прикосновение рук, объятия или поцелуй, то если это случается во второй и последующие разы, начинаете подмечать, что все это ощущается не так остро? Чего-то не хватает, как-то не так и наступает разочарование. Но и разгорается огонь желания испытать такое еще раз.
Вот так было и со мной. С той поры как я заглянул в бездонные карие глаза Беллы Свон, я стал подпорченным товаром для других женщин. Я не был пай-мальчиком и у меня были девушки до нее, но встреча с ней оказалась судьбоносной.
Вернее, я только потом это понял, а точнее, спустя несколько лет. Так бывает. Мы редко слушаем свою интуицию, шестое чувство, не доверяем третьему глазу или что там у кого есть.
Вот так и я, увидев эту необычную девушку, сначала был просто поражен ее хрупкой красотой. Но встретив во второй раз, уже не выпускал из своего поля зрения. И опомнился только тогда, когда понял, что влюблен, и пути назад для меня нет.
Думаете, слишком рано для 19 лет? Может быть. Спорить не буду. Однако со мной так все и произошло. Меня манили омуты ее глаз, очертания мягких губ и пушистые ресницы. Роскошные волосы делали ее похожей на цветок, который, распустившись, не в состоянии был укротить свою буйную красоту. Ее тело… В конце концов, я же мужчина! Ее тело обладало изгибами, от которых трудно было оторвать взгляд. Я видел как некоторые придурки следили за ней глазами, мечтая о несбыточном. Что ж, я постарался сделать так, чтобы это и осталось для них несбыточным.
Я стал ее парнем. И испытывал ужасное самодовольство только от мысли, что эта девушка со мной, и ни с кем другим. Целуя ее сладкие губы, я думал о большем. Да, думал, представлял, надеялся.
Моя Белла. Мой личный H1N1.*
С этих поцелуев и началось заражение моего организма. Это точно. Как будто она поставила на моей душе свою личную белласвоновскую печать. Отныне, я принадлежал только ей, жаждал только ее поцелуев, мечтал только о ее теле.
Наш первый раз был ошеломительным. Не в плане каких-то ухищрений или способов. А из-за чувств и эмоций, что накрыли нас. И ее тоже. Я видел это и ощущал. Такая хрупкая, такая нежная. Милая, наивная, чувствительная как музыкальная нота. Я был ее пианистом, сыграв на ее теле сонет невиданной красоты с прелюдией.
Я пробовал на вкус ее кожу, питался ее энергией, вдыхал ее запах и не понимал, насколько одержим ею. Как ядовитый плющ, она обвилась вокруг моей души, не оставив мне ни шанса на спасение. Меня затягивало все больше и больше, а я мог осознать только как меня тянуло к ней, не понимая всей тяжести заболевания.
Не думаю, что тогда в полной мере оценил то, что мне она подарила. Я, как самовлюбленный мудак, размечтался о своей будущей жизни, даже не подумав о ее потребностях и надеждах. Что меня тогда толкнуло сделать предложение? Я знал, что скоро уеду, и, наверно, это было стремление удержать эту девушку за собой, не отдать никому. Своим мудацким напором я все испортил. Потом у меня мелькала мысль, что если бы я так не давил на нее, все могло бы быть по-другому. Но ведь я мало того, что был поражен ее отказом, я еще и обиделся. Потому что, видите ли, моя гордость была задета тем, что, услышав мое предложение, Белла не подпрыгнула на месте от счастья и не бросилась мне на шею. Ха, я полный кретин. И ведь, блядь, все, все могло быть по-другому!!!
И главное, я не понимал всех своих чувств к ней. Да, я осознавал, что влюблен. Но мы ни разу об этом не говорили. Нам просто было хорошо вместе, да не просто хорошо - феерически-обалденно. Звучит как сказка? Это, наверно, после стольких лет, через призму прошлого, плохие плевелы отсеялись и осталось только гладкое красивое зерно.
Осознание этого пришло ко мне позже. Мучаясь бессонными ночами в Сиэтле, далеко от нее и ее кожи, я стискивал зубы и повторял про себя много раз, что я справлюсь, что не поддамся, что смогу. Наивный. От смертельного вируса лекарства нет. Но тогда я это не мог понять и пытался вылечиться альтернативными способами.
Так в моей жизни появилась Таня.
Я не испытывал к ней особых чувств. Но она была одной из самых крутых девчонок в университете, и хотела меня, причем выражала это весьма убедительными способами. И я сказал себе – а почему бы и нет. Беспорядочные связи это не мое. И выбрал постоянные встречи с Таней. Это был секс без обязательств, и так часто как нам хотелось.
Привыкнув к ее податливости и полной самоотдаче, я верил, что она такая, какой мне казалась. Страстная и чувственная. Каждый раз она мне шептала как ей хорошо, какой я замечательный любовник и так далее, и так далее…
Казалось, ей больше ничего не надо. Ее устраивало все как есть. Вернее, это я так полагал. Трижды дурак!
Правда жизни открылась для меня в тот момент, когда она заявила мне, что беременна и что аборт делать не собирается. Я в шоке уставился на нее, надеясь, что это шутка и что сейчас она улыбнется и скажет: «Ты попался!». Но попался я на самом деле. Обессилев, я упал на кресло и пытался хоть как-то собрать в кучу разбегающиеся мысли. Она с жадностью смотрела на мое лицо, что-то выискивая в нем. И, похоже, не нашла, потому что раздраженно фыркнула и сказала, что я сам во всем виноват. А потом намекнула, что ее семья просто так это все не оставит. Тут мне стало понятно, что влип по самые уши.
Любовь, нежность, счастье. Эти понятия были отодвинуты жизнью на самые задворки моего сознания. Я осознавал, что означают эти термины. Но в полной мере ощутить уже не мог. Я словно одеревенел. Голоса, события, люди окружали меня как фон, не задерживая моего внимания. Вывел меня из состояния транса город Форкс. Мне пришлось везти туда Таню на встречу с родителями. Как только я увидел знакомые места, что-то щелкнуло у меня в голове, я внезапно очнулся, и лишь одна мысль билась в голове: «Белла, я должен увидеть Беллу!».
Извернувшись тысячами разных способов, мне удалось передать ей записку и улизнуть от Таниного контроля в парк на свидание, которого так и не последовало. Она не пришла. Что ж, я этого заслуживал.
Боюсь, что с этого момента я опять погрузился в себя, променяв реальную жизнь на существование без чувств и желаний. Вирус продолжал свою разрушительную деятельность, мутируя в моем организме в какую-то невиданную разновидность, от которой отключались все рецепторы, а сердце билось вхолостую.
Таня видела, что со мной что-то не так. Но, решив не упускать свою добычу, молчала до поры до времени. Я с головой ушел в учебу и работу. Свадьба, какие-то хлопоты по рождению ребенка, будни в квартире, которую купили нам мои родители – все опять было фоном. Надо же. То, о чем я мечтал для нас с Беллой, приняло уродливую форму, заперев меня в квартире с нелюбимой женщиной и будущим ребенком, который не был ни в чем виноват, но уже тянул меня в пучину отчаяния и безысходности. Я пробовал себя переломить. Правда, пробовал, но безуспешно.
Моя жена всеми правдами и неправдами пыталась привязать меня к себе. Привлекала к решению каких-то вопросов, к которым я подключался, но интереса не проявлял. Мне все казалось, что это происходит не со мной. Нет-нет. Такого не может быть. Однако, все было именно так. И когда я взял на руки свою новорожденную дочь, то приказал себе прекратить быть слюнтяем, взять себя в руки, быть мужиком и встретить все перипетии судьбы лицом, а не трусливой задницей.
С тех пор я редко позволял себе думать о…БС. Я пытался наладить свою личную жизнь. Старался хотя бы ради дочери, но очень скоро понял, что все мои намерения ни к чему не приводят. Слишком мы с Таней были разные в восприятии мира. Она была потребителем, а я хотел созидать и приносить пользу обществу, что она считала несущественным и смехотворным. Это раздражало не на шутку.
Ссоры стали нормой нашей жизни. Я понимал, что разрыв неизбежен и старался быть дома реже, чтобы криков вокруг ребенка также поуменьшилось. На тот момент это казалось правильным решением.
Моя жизнь превратилась в полное дерьмо и спасала только работа, где моя карьера только начиналась и весьма успешно. Отдалившись от жены и дочери, я погрузился с головой в дела и чувствовал себя более-менее сносно. А потом, после особо впечатляющей ссоры, я съехал в гостиницу. Казалось, наступит просвет. Но это только казалось. Все было впереди. Я был наказан за все, что сделал не так в своей жизни, за глупость, за гордость, за пренебрежение, за бесчувственность.
Таня пустилась во все тяжкие. Почувствовав свободу и решив таким образом мне что-то там доказать, а может и вернуть, она стала приглашать к себе мужчин. Со всеми вытекающими последствиями. Устраивая в квартире оргии и трахаясь с мужиками на глазах у маленькой дочери, она считала себя раскрепощенной и независимой.
Узнав про это, я в буквальном смысле ощутил, как мои волосы встали дыбом. Первой реакцией была мысль забежать и свернуть ее шею, но в последний момент я подумал о своей дочери. Второй, намного более здравой мыслью было решение развестись, причем оставив ребенка за собой. Но все это решится не сразу. А что-то надо было предпринять.
Ворвавшись в квартиру Тани, я, не обращая внимания на ее вопли и угрозы, мигом собрал самое необходимое, взял ребенка на руки и отвез к себе.
Не буду говорить, как мне было тяжело по началу. Мы с дочерью привыкали друг к другу. Она к моим многочисленным привычкам, хорошим или нет, а я пытался не очень резко реагировать на нервные реакции ее тела на громкие звуки и неожиданные движения. С этой поры моя жизнь была поделена пополам: работа и Элизабет. Причем, последней я уделял как можно больше внимания. С моей загруженностью это было нелегко. Но мотаться по больницам должен родной человек, а не няня или кто другой. Меня несколько раз навещали Элис и мама. Оставаясь настолько долго, насколько могли, они были моей опорой. Отец, благодаря своим связям, нашел высококлассного специалиста по нервным заболеваниям. И наша жизнь с Лиз потихоньку наладилась, из беспорядочных метаний превратившись в неспешно-семейную.
Вы спросите, а как же личная жизнь? Личной жизни не было. Не верите? Была так сказать сексуальная жизнь. Но это ведь не одно и тоже, правда?
И вот только в этот момент, когда я мог спокойно обозреть свое прошлое и настоящее, я в полной мере осознал, что смертельно болен, болен вирусом БС. Странно, что я вспоминал о Белле только поздно ночью, когда ложился в постель и расслаблялся после напряженного дня. Она была моей постоянной эротической фантазией, когда моя рука невольно тянулась е моему дружку, требующему разрядки. Я вспоминал роскошь ее каштановых волос, нежные изгибы тела, мягкие губы, сладость поцелуя и… просто не мог сдержать стон удовольствия от наступившего оргазма. Белла, Белла… Недоступная мечта, счастье и муки.
Теперь, когда ко мне пришло осознание, что я свободен, в мою голову закралась мысль, которая точила меня и точила, пока я ей не поддался, чтобы сделать один необходимый шаг. Я решил узнать, что случилось с Беллой за те четыре года, что мы не виделись. Как она? Все еще замужем? А, может, развелась? От этой мысли мое сердце неистово забилось. Я пытался укротить этот бешеный ритм, но не мог справиться. Надежда волей неволей поселилась в моем мозгу и не желала уходить. Я видел только один выход – поскорее обо всем узнать, чтобы не испытывать такие мучения.
Та информация, которую я получил, ударила меня как обухом по голове. Она была замужем, у нее родилась дочь, и по всему было видно, что она счастлива.
Счастлива! Я опустил голову на руки, и в такой позе просидел почти весь вечер, не в силах сдвинуться с места. Опять я стоял у черты, которую мне предстояло перешагнуть, приняв очередное суровое решение. Решение как жить дальше без Беллы.
Мои внутренние обличительные речи были направлены на самое себя, чтобы заставить себя двигаться дальше по жизни. Не оглядываясь на прошлое.
И мне это вполне удалось. Я день ото дня взращивал в себе уверенность, что я готов к новым отношениям, что смогу полюбить опять. А ночью, наедине с собой, опять витал в облаках излюбленной фантазии.
Кармен была моим пропуском в будущее без Беллы. Высокая, темноволосая, со вспыльчивым южным темпераментом она была непохожа на других. Я зацепился за нее как за соломинку в своем жизненном болоте, а в результате увяз еще сильнее. Я некоторое время пытался наладить нормальную семейную жизнь, но потерпел неудачу, заметив, что дочь ни в какую не принимает Кармен.
Я долго думал над этим вопросом и тогда так и не увидел ответа, а все было прямо на поверхности. Протяни руку и возьми. Но я был слеп и не осознавал очевидного. Пока однажды мое подсознание не сказало все за меня. Я плохо помню тот вечер. Сидели с друзьями в баре. Джаспер, муж моей сестры Элис, потчевал меня рассказами о своей профессии архитектора, наводя жуткую тоску, и усердно подливал виски. Был еще Маркус и… кто-то еще… Плохо помню. И как добрался домой не помню. Но вот слова, которые у меня вырвались, когда Кармен, как и положено заботливой жене, уложила меня в постель и поцеловала в щеку, врезались в мою память как сюрикен ниндзя в чью-нибудь черепушку. Я назвал ее Беллой. Вот же черт! Я впервые за долгое так напился. И давно не вспоминал о БС. Ни в мыслях, ни в постели. И все же, эти слова слетели с моих губ так гладко и непосредственно, будто я каждый день это делал.
Жизнь такая сложная штука. Каждый день – это кирпичик, укладывающийся на предыдущие, возводя стену, которая становится либо преградой на твоем пути, либо стендом, где ты можешь развесить уведомления о своих достижениях.
Я ждал от Кармен бурного выражения эмоций, скандала наконец. Но так и не дождался. Она была в своем роде мудрой женщиной, позволив мне принять решение самому.
А что я мог ей предложить? То, что давно принадлежит другой, не будучи востребованным? Что ж, моя преграда ждала меня. И я сделал то, что должен был.
Раскаялся, извинился и начал жить заново.
Моя душа металась в поисках своего рая. Я знал, где он, но не мог достать. Его закрыли на замок с надписью «Занято». Мои зубы скрежетали, руки сжимались в кулаки, тело сводило судорогой, но я крепился и не позволял своим истрепанным нервам брать надо мной верх. Я поумнел с годами, будем надеяться, и уже не мог попусту растрачивать свои чувства и энергию. Я их берег, непонятно на что надеясь.
И знаете, какие чувства накрыли меня, когда я получил известие о разводе Беллы? Коктейль эмоций, который я поначалу даже расшифровать не мог. Сначала я растерялся, не поверил, переспросил, потом задохнулся от прилива радости и надежды.
А потом враз опомнился, мигом сосредоточившись и мысленно выстраивая план своей будущей жизни. Опять. Да. Но с поправкой. Конечным пунктом моего плана была встреча с Беллой. Как эта встреча пройдет, так моя жизнь и повернется.
Скажете я сумасшедший? Вот так, в один момент, поменять налаженную жизнь ради призрачных надежд? Пусть сумасшедший. Зато я буду вознагражден. Потому что до этого была не жизнь, а медленное угасание от воздействия вируса БС. И мое лекарство ждало меня в маленьком городке Форкс штата Вашингтон. За полосой лесов и пеленой постоянного дождя, размывавшего дороги.
Я устремился туда как можно скорее, решив все вопросы с работой и проживанием с нереальной быстротой. Что ж, клиническая картина заболевания налицо: участившееся дыхание, рваный ритм сердца, дрожание конечностей и эмоциональная нестабильность. Как по писанному. Мне срочно требовалось противоядие. И я ехал за ним, решив не упустить ни дня, который бы мог провести с ней.
И вот он момент истины. Выведав, где я могу ее найти, я с трепетом и надеждой зашел в кафе Камиллы. Узнаю ли я ее? Она сильно изменилась или все такая же как и была? Совпадают ли мои воспоминания о ней с тем, что я увижу.
Из размышлений меня выдернуло знакомое ощущение. Я уже чувствовал такое однажды – так, как будто мне прожигают дырку в спине. Резко оглянувшись, я успел заметить, как сидевшая за столиком девушка так же резко отвернулась. Я узнал ее мгновенно. Этот нежный затылок, который когда-то целовал, изгиб шеи, к которой любил прикасаться, низко опущенная голова, выдававшая смятение, - все, что я мгновенно идентифицировал как свой личный смертельно опасный вирус БС.
Белла, моя первая и единственная любовь, моя надежда на счастливую жизнь, мой пульс и мое дыхание.
Я поспешно подошел к столику, за которым она была и сел напротив. Чуть поколебавшись, она подняла глаза, и, наконец, мы могли посмотреть друг на друга без помех.
Помните, я говорил про рваный ритм сердца и участившееся дыхание? Забудьте. То, что я испытал в этот момент невозможно описать словами. Симптомы усугубились во много раз, и это сделал только взгляд ее прекрасных глаз. Да, она изменилась. Сидевшая передо мной девушка была не просто красивой, она была ошеломляющей. По всему чувствовалось, что она личность со своим мировоззрением, характером и индивидуальностью. Черты лица, которые раньше были нежно-округлыми стали более определенными, вызывая такую бурю эмоций, что я еле держал себя в руках. Мне хотелось вскочить, крепко сжать ее в объятиях и целовать, целовать без конца, заглушая ртом возможные протесты.
Мы сидели друг напротив друга и не могли отвести глаз. Скажете, что же ты медлил? Почему не кинулся и не обнял? Не думаю, что это было бы хорошей идеей. Я не знал ее чувств ко мне и как она отреагирует на мое появление в своей жизни.
Искры притяжения витали между нами, а глаза вели свой, только им понятный диалог.
Долгожданная встреча. Все мои ожидания, надежды, мечты сошлись в одной точке. Но рассудком я вряд ли мог это осознать. В моей голове была только одна мысль: «Белла. Она рядом, на расстоянии вытянутой руки. Настоящая. Тут, со мной». И от этого можно было сойти с ума.
Но наше немое рандеву прервали дети, наши девочки, которые оказались названными одним и тем же именем в честь моей рано умершей сестры. Когда я узнал, что ее дочь зовут Элизабет, волнение перехватило мое горло. Это значит… Неужели? Значит, у меня есть шанс? Я очень нервничал и не знал как правильно повести себя. А еще с ужасом слушал, как словоохотливая Камилла с удовольствием излагала сколько кавалеров ухаживает за Беллой. Поневоле в моей душе поднимала голову ревность, о которой я давно не вспоминал. Это меня и толкнуло прийти к ней вечером во двор. Я сам не знал, на что надеялся. На случай? На удачу?
Удача в лице Беллы сидела на качелях, подняв свое красивое лицо к вечернему небу. Увидев меня, она сначала восприняла это довольно холодно и с удовольствием вонзила зубки в мое трепещущее незащищенное сердце. Я заслужил, я знаю. Но не собирался упускать своего шанса вернуть Беллу себе. Ее глаза говорили мне совсем другое, нежели губы. Они звали, манили и умоляли не уходить. И разве я мог им сопротивляться, тем более что это отвечало всем моим заветным желаниям.
С каким наслаждением я вкушал небесный аромат ее волос, неповторимую мягкость губ, желанную податливость ее тела. Она была моей, всегда была моей. Я это знал и она это знала. Наши тела узнавали друг друга и не хотели отпускать. Распознавая с полунамека намерения и отвечая им, мы соединились телами в обоюдном страстном безумии. Это было горячо, волнующе и удивительно одновременно. Как будто и не было этих десяти лет. Стало так легко и свободно, словно с моих плеч упал тяжкий груз. И вдруг выросли крылья.
Час нуль пробил. Я вернулся, и меня приняли обратно.
Ощущение красоты момента затопило меня с головой. Я прислушался к своим внутренним ощущениям. Счастье, радость, неверие и неизмеримая нежность плескались в моем сердце - вот она смертельно опасная доза моего вируса. Но это и лекарство. От тоски, одиночества, несчастья и разлуки. Роковой коктейль убойной силы, который попав в организм, лишает тебя всех жизненных сил в борьбе с самим собой. Ты проиграл заранее. Спасения нет.
Вирус проникает в каждый орган, каждую ткань, каждую клетку. И стремится к себе подобному. К первоисточнику. К Белле. Моей Белле. Моему личному H1N1.
Опутывая мое сердце, мою душу, мою судьбу вирус продолжает свою деятельность, придавая мне сил и жизненной энергии для продолжения предначертанного пути. И я знаю, что буду не одинок. Он будет всегда рядом со мной, во мне и для меня.
Теперь, когда Белла вернулась в мою жизнь, так, будто и не исчезала, я могу вздохнуть спокойно. Я знаю, что она рядом со мной, даже когда фактически не рядом. Знаю, что она любит мою дочь и та отвечает ей взаимностью. Знаю, что с ее возвращением, моя жизнь перестанет крутиться как перпетум мобиле, а упорядочиться, насколько это возможно с ее сорванцом Бет. Очаровательная и смешная малышка, которая умудряется залезть везде, где только можно. Приятное разнообразие после моих серых будней. И надо видеть, как оживилась моя Лиз в присутствии такой подружки и, конечно, Беллы, которая незаметно и ненавязчиво заменила ей мать.
Вселенная так щедра ко мне. После стольких лет неустроенности и проблем, подарив мне еще один шанс наладить свою жизнь. Причем, вернув меня к моему вирусу, моему лекарству, моему противоядию.
Я безмерно ей благодарен. И обращаюсь каждый день лишь с одной просьбой. Дай мне прожить каждый день так, чтобы даже после того, как наш земной путь закончится, свет моей любви озарял путь наших душ далеко за пределами бытия. Пусть там, куда наш разум не может и пробраться, они продолжат жить так, как мы сейчас, упиваясь каждой минутой, запоминая каждый день.
И пусть когда-нибудь наступит рутина и пропадет острота. Мы все равно будем рядом и будем любить друг друга, потому как отдельно жить не можем. Мы пробовали и не сумели. Я смогу сделать ее счастливой. И сделав это, стану счастливым сам.

* - вирус свиного гриппа, смертельно опасного для человека. 
 

Похожие статьи:

- Я не собираюсь обсуждать его с тобой!- он уже довел меня до бешенства. - Это мы еще посмотрим,- халат уже на полу, а мои руки почему-то перемещаются к спинке кровати. Поднимая глаза, вижу, как он аккуратно связывает их между собой тем самым пояском и крепко привязывает к изголовью. От возмущения у меня даже слов нет, но он все понимает по моему выразительному взгляду и, чмокнув в нос, поясняет: - Чтобы ты не могла отвертеться,- ему еще хватает наглости мне подмигнуть. - Это что допрос?- сквозь зубы выцеживаю...
Не стоило мне приезжать. Нужно было перезвонить и сказать ему, чтобы засунул эти билеты себе куда подальше! Но я, конечно же, поехала. Может быть, где-то в глубине души теплилась надежда, что он, в лучших традициях мыльной оперы, заявит - мы созданы друг для друга, я его судьба, ему без меня не жить и бла-бла-бла. Он ничего подобного, естественно, не сделал. Просто сказал: "Поехали",- и вот я здесь, в самом романтичном городе на земле, и лишь для того, чтобы проститься со своим любимым мужчиной навсегда. Что ж, если уж пить...
Надо было остановиться тогда, отпустить друг друга, сказав последнее прощай. Но ни я, ни он не затрагивали эту тему, будто и не было того разговора, который принес нам столько боли. Я понимала — мне нет места в его мире, а заставить его выбирать никогда не смогла бы. Я видела, как светятся его глаза, когда он рассказывал о своей работе. Он был в своей стихии, по-настоящему счастлив, он занимался ЛЮБИМЫМ делом. И я слишком любила его, чтобы ставить перед таким выбором. ...
Он не останавливается, пока последние остатки напряжения не вытекают из моего тела. Тогда он приподнимается, развязывает мои руки. Его губы находят мои, и я чувствую терпкий привкус. Вкус моего наслаждения. Зарываюсь слабыми пальцами в его волосы, выгибаюсь ему навстречу и в то же мгновение ощущаю его в себе.  ...
Прохладный душ приятно холодит кожу. То что нужно, чтобы привести мысли в порядок. Эх, вот как так может быть, что каждый раз с ним это как взрыв сверхновой?! Казалось бы, за столько лет можно и привыкнуть. Но нет! Он переворачивает мою душу стоит ему только прикоснуться. А ведь прошло уже больше пяти лет с тех пор, как мы вместе. Много это или мало? Не знаю, но помню каждое мгновенье......




Добавить комментарий
Комментарии (0)