10 марта 2015 Просмотров: 960 Добавил: Викторишна

Второй бонус от Деметри

Второй бонус от Деметри 

Плачет…

Ебануться!

Ненавижу, когда она плачет! Так хочется сгрести ее в охапку и… уговорить… расслабить… зацеловать… Хочется и большего, конечно. Тупо отрицать.

Но мне нельзя прикасаться к ней, когда мы наедине.

Это, блядь, наше ебучее правило.

Я сам тогда предложил… От безысходности. Потому что не мог контролировать это, и любое касание могло быстро перерасти во что-то большее. Даже не так. Не «могло бы», а неизбежно бы переросло.

Поэтому я умираю от желания прикасаться уже несколько лет…

Но она не отменяет наш договор.

И я просто сижу и смотрю, как горько она плачет.

Дверь открыта, и меня просто разрывает от бешенства, что все проходящие мимо неизбежно кидают взгляд сюда и видят слабость моей девочки, ее срыв.

– Белла…

Мы не совсем наедине – дверь открыта, и я решаюсь прикоснуться, молясь, чтобы она не отскочила от меня. Потому что это - уничтожающе больно. Знаю - заслужил, но…

– Хватит, малышка… – аккуратно сжимаю ее плечо, и она, качнувшись немного, теряет равновесие и опирается мне на грудь спиной. Блядь! Мои руки замирают вокруг нее. Сейчас оттолкнется и качнется обратно…

Но - нет… лицо в ладонях и плачет…

Я… могу…? Коснуться? Обнять? Утешить?

Я не знаю…

Медленно прижимаю за плечи, чтобы в любой момент могла оттолкнуть. Но она только всхлипывает и не сопротивляется. Что-то бормочет сквозь слёзы. И я решаюсь, сгребая ее к себе ближе и пряча на груди, и меня подколачивает от ее близости.

Расслабляется и снова плачет – сильнее и отчаяннее. Сейчас будет, как вчера… А я, блядь, не переживу второй раз этой херни. Да и тут никому не надо видеть моего котенка в таком состоянии.

Но я не хочу вставать сейчас. Она в моих руках. Добровольно. А этого у нас не было никогда! И я просто покачиваю ее, наслаждаясь моментом. Вдыхая ее запах и пытаясь понять: отменяет ли это наше правило?

Впервые за три года я снова коснулся ее и совершенно не представляю, как смогу вернуться в наше дистанцирование теперь.

– Белла… – уговариваю ее уже в десятый, наверное, раз. – Брось ты эту работу! Ну, зачем тебе? Живи у меня. Ну, или в моей квартире. Она все равно пустует! Не хочешь брать деньги на кредит? Ну, продай ты просто свою… Почему ты так любишь всё усложнять? Пожалуйста, брось эту работу!

– Нет…

Чувствую ее дыхание и ее губы у себя на груди, прямо в вырезе моей рубашки. Это пускает дрожь по моему телу, и я прислушиваюсь к ощущениям, которые уже не чувствовал несколько лет. Да. Это - именно то, о чем я мечтаю…

– Это не важно, все равно эта херня всегда будет происходить со мной… Это моя жизнь… – всхлипывая бормочет она. – Я пробовала убегать, но каждый раз все хуже и хуже… Надо научиться жить в ЭТОМ мире. Ты был прав я – наивная идиотка.

– Я не говорил тебе такого никогда… – прижимаю ее ближе. Рефлекторно. И матерюсь про себя, пытаясь остановится, но я так наскучался по ней! – Ты просто - принцесса из доброй сказки, которая попала в наш ебучий мир. А тебе кажется, что ты всё еще там…

– Больше не кажется. Я поняла – где я. Больше никакого наивного бреда… Обещаю!

Это невероятно больно слушать, но так надо… Это ее прививка от реальности. Хотя, у меня такое ощущение, что при рождении ей сделали прививку от всех прививок и эта наивная девочка как-то умудряется оставаться такой несмотря ни на что.

По всей логике она не должна сейчас сидеть в моих объятьях. Не должна ночевать у меня время от времени, не в силах отказать моим умоляющим глазам. Не должна общаться со мной. Но это же Белла… И я, как последняя сволочь, пользуюсь этим не отпуская ее из моей жизни.

Я знаю, что она любит меня, по-своему, несмотря на всю ту херню, что произошла между нами. И это тоже - полный бред. Но в этом вся она. Не может устоять перед искренностью – открыта и полностью безоружна, хавая все, что ей втюхивают.

Мало того! Она еще и периодически извиняется передо мной. За то, что, блядь, не умела тогда тормознуть и заставила сейчас чувствовать всё то, что я чувствую…

ОНА - передо МНОЙ.

Вот как с этим жить?!

Мой наивный котёнок.

Ее волосы падают на лицо, и у меня горят ладони от потребности прикоснуться к ним. Я до сих пор помню их шелк. Но боюсь, что это будет перебор, и она тут же покинет мои объятья. Но я все равно вскидываю руку и медленно веду по пряди волос, захватывая ее пальцами, чтобы заправить за ушко. Вздрагивает…

БЛЯДЬ!

– Я только… – выдавливаю я, стараясь сдержать тон и раздражение на себя, – поправлю…

Расслабляется.

– Извини…

Ну вот, опять!

– Поехали ко мне?

– Ладно… - всхлипывает она.

Блядь, не отказала! Поедет! Я бы унес ее на руках сейчас, если бы она позволила. Не хочу отпускать.

Слишком много касаний за сегодня, но она словно не замечает этого. И моего вздрюченного сейчас состояния. Я возбужден, и я хочу большего! И это, охуеть, как напугало бы ее, если бы она посмотрела сейчас в мои глаза.

Но я научился контролировать свои порывы. И поэтому отпускаю ее первый, убирая руки, чтобы перехватить на талии и помочь подняться. И снова быстро убираю их.

Белла стягивает свой рюкзачок со стула и прячет в него телефон. В глаза не смотрит и вся дрожит. Это - от эмоций и холода. Ее костюм – это просто нижнее бельё! Я снимаю свой пиджак и накидываю ей на плечи. Не хочу ждать, пока она переоденется - в моем доме целый гардероб для нее. А если она задержится здесь хоть на минуту, то может передумать, поэтому открываю перед ней дверь и выключаю свет.

Делает шаг в коридор и застывает. Тут же выхожу следом. В паре метров - он. Сидит у стены: глаза закрыты, в руках - сигарета.

– Пойдем, – негромко шепчу я, и он открывает глаза. Смотрит не на нас, просто прямо. Я не хочу видеть что там. Это, блядь, его проблема. Нам достаточно и наших.

Не знаю почему, но мне кажется это правильным сейчас, – я обнимаю ее за плечи и прижимаю к себе. Она нерешительно обхватывает меня рукой за талию в ответ. Этого она тоже никогда не делала раньше. Она никогда не касалась меня сама! По дрожащим губам я вижу, что она опять на грани срыва. А ей нельзя делать это при нем. Он может сорваться… И все станет на порядок сложнее. Быстро увлекаю ее за собой к выходу. Мимо него. И отвлекаю ее внимание всякими глупостями:

– Хочешь мороженого, принцесса? У меня целый холодильник твоего любимого – фисташкового…

 

***

Белла ковыряет ложечкой в зеленой шапке фисташкового мороженого, плавающего в кружке кофе и что там рисует. Это ее любимое лакомство – фисташковое Глиссе. Поэтому у меня дома всегда есть кофе и фисташковое мороженое.

Мои псы лежат у ее ног. Они обожают ее, хотя любому другому давно отгрызли бы уже все конечности. Но ее запах - это приоритет номер один для них.

И один из них сейчас облизывает ее изящные щиколотки. Она позволяет, немного шевеля пальчиками от щекотки.

Она сейчас уже спокойная. Такая мягкая и сладкая после душа…

Когда я смотрю на его ошейник и подымаю взгляд на ее шею…

Даже, блядь, ни одной мысли об этом не должно мелькать в моей голове!

– Ты знаешь… – не глядя на меня, начинает она, – ты, по-моему, единственный человек, который никогда меня не обманывал. Даже Эмбри, – она тепло усмехается. – Маленький врунишка, все время пытается беречь мои нервы.

Она заблуждается.

– Обманывал, принцесса…

И сейчас обманываю.

Она поднимает глаза и встречается со мной взглядом. В нем - недоверие и боль. Не такая большая, как вчера, но…

– Скажешь?

– Скажу. Если ты обещаешь, что будешь вести себя разумно.

– Хорошо… – ее брови сдвигаются на переносице.

– Чарли, – ее взгляд из разбитого быстро превращается в стальной. – По его просьбе, мои люди следят за тобой уже несколько лет. Он контролирует твою жизнь.

В глазах отвращение и вопрос.

– Не смотри на меня так. Я бы отказался, конечно. Но, тогда он бы знал о тебе абсолютно все, а в моих силах скрывать многие вещи.

Отворачивается.

– Белла. Не надо меня презирать за это, ладно? У меня не было выбора. Он бы все равно организовал за тобой…

– Нет, – прерывает она. – Я не презираю. Спасибо тебе. И спасибо, что сказал.

– Перестань. Перестань благодарить меня! И перестань извиняться передо мной! Это невыносимо!

– Прости… – вырывается у нее, и она тут же закрывает пальцами рот.

– Ну почему ты говоришь это все время?! – срываюсь я, не в силах понять этих благодарностей.

– Я просто так чувствую… И сейчас мне и за это хочется извиниться тоже, – разводит она руками.

И я падаю в бессилии на стул напротив ее. Она всовывает мне в руки вторую ложечку. Это значит, что я должен поесть ее лакомство вместе с ней – никогда не ест одна. И я присоединяюсь, совершенно не чувствуя вкуса.

– Белла.

– М?

– Давай поговорим? О нас…

Мы говорили только один раз об этом. И говорила, в основном, она. А я только умолял простить, и сгорал в своей агонии осознания сути наших отношений.

Мне очень нужен этот разговор, потому что я никак не могу понять ее чувств по отношению к себе, и - границ дозволенного. А мне хочется быть максимально близко и все же не переступить в очередной раз ее предел.

И еще: сегодня она позволила прикасаться к себе, и я боюсь, что мне опять снесет крышу.

Поэтому разговор созрел.

– Я не очень понимаю о чем… – отводит она глаза.

– Я просто задам несколько вопросов, ладно? Мне очень нужно знать… Я прошу тебя! Вся эта недоговоренность… Это делает все таким болезненным…

– Хорошо, – но ее взгляд так и не возвращается.

– Белла, посмотри на меня. Я хочу видеть твои глаза, когда ты будешь отвечать мне.

Это необходимо. Потому что она не умеет отстаивать свои пределы с близкими людьми. А я - в связи с ее сумасшедшими играми разума – близкий. Доверяет… Отдается, несмотря на боль. А еще все время оберегает от боли. По крайней мере, меня. Ее предел можно только почувствовать.

– Ты считаешь себя виноватой в том, что я делал с тобой?

Всё. Пиздец! Ее глаза моментально захлопываются. Прячет ответ.

– Просто скажи это, малышка, – мягко уговариваю я. – Давай выясним уже всё! И нам обоим станет легче.

– Да, – кивает. – Я понимаю, что не виновата, но… Ну, может и виновата, но…

– Всё! – останавливаю ее сбивчивые объяснения. – Ты - НЕ ВИНОВАТА. Это я сошел с ума и не заметил очевидного. Я полностью это осознаю. И не смей даже мысли допускать, что ты делала что-то неправильно. Ты ничего не могла сделать в той ситуации. Мы договорились по этому вопросу? – кивает. – Тогда больше никогда не смей извиняться за то дерьмо, которое я творил с тобой.

Нервничает. Пальцы крутят ложечку, которая уже раз четвертый пролетает мимо цели. Но я все равно пойду до конца. Ненавижу недосказанность – она и так почти уже сожрала меня.

– Тебе неприятно находится в моей компании сейчас?

Распахивает глаза и, наконец, возвращает свой взгляд.

– Нет... Мне нормально. Мне комфортно. Но только когда мы не говорим об этом…

– Я рад, – на самом деле я охрененно счастлив этому факту, потому что, даже если бы ответ был противоположным, я все равно заставлял бы ее находиться рядом. И – ненавидел бы себя за это. – Но мы всё равно закончим этот разговор.

У меня еще есть один вопрос. Который может поменять все между нами, потому что он может дать мне маленькую надежду, ради которой я…

– Белла, – я накрываю ее руку своей и переворачиваю ладонью вверх. Она удивленно поднимает на меня глаза. Я никогда не прикасаюсь к ней у себя дома. И я накрываю ее руку своей второй.

Сейчас ее рука зажата между моими руками. Она не вырывается. Ее пальцы слегка вздрагивают, вызывая желание сжать ее крепче и почувствовать точнее каждое ее движение.

– Что ты чувствуешь, когда я делаю так. Только честно.

Она закрывает глаза и прислушивается к ощущениям. Молчит, задумчиво покусывая губу.

Во мне все накаляется в ожидании ответа. Ее ответ – это моя жизнь, мое будущее, моя надежда. Даже не надежда, а скорее - мечта, что можно каким-нибудь невероятным образом стереть из ее памяти все мои косяки. Мечта, что от моих прикосновений она будет чувствовать не страх и отвращение, а что-то другое.

И я вглядываюсь в ее закрытые глаза, умоляя про себя о маленьком кусочке надежды, с которым у меня был бы шанс хотя бы бороться за нее.

– Я чувствую тепло, – она открывает глаза, и я вижу, что в них нет сомнений, – …защиту и что-то еще… – она неуверенно качает головой.

– Страх? – уточняю я. – Отвращение?

– Нет, – сжимает мою ладонь. – Больше уже нет.

И я с тихим стоном облегчения вытягиваю свою руку и ухожу к окну.

– Белла, я знаю, что ты до сих пор… Твои сны…

– Не надо, – в ее голос возвращаются стальные нотки, а значит, мой котёнок приходит в себя и готов опять кусаться. – Я ничего не могу сделать с этим. Когда ты чувствуешь себя виноватым, ты заставляешь чувствовать меня тоже виноватой в этом. Просто давай не будем трогать эту тему!

– У меня есть просьба. Мне кажется, это поможет.

На самом деле я уже давно проконсультировался со всеми возможными специалистами по этому вопросу. И готов давить на нее любыми способами, чтобы она согласилась на это.

– Ты же понимаешь, что я теперь никогда не прикоснусь к тебе без разрешения – четкого внятного и однозначного?

– Да.

– Ты доверяешь мне в этом? В том, что я больше никогда не воспользуюсь твоей слабостью?

– Да… – чуть менее уверенно, и я нахожу ее глаза своими. – Да!

– Тебе нужно научиться снова доверять мне, Белла, когда ты в бессознательном состоянии. Я хочу, чтобы несколько дней ты спала со мной в одной постели.

Ее брови взлетают, но я не даю ей интерпретировать мою просьбу неправильно

– Нет! Никаких касаний. Вообще ничего! Ты под своим одеялом, я - под своим. Клянусь, что…

– Я знаю… – она кивает. – Хорошо. Мне тоже кажется, что это может помочь. Давай попробуем.

У меня внутри буря – ничего не вижу и не слышу!

Но для нее я просто стою и смотрю в окно – ни к чему пугать ее снова моими эмоциями.

Согласилась!

А это значит, у меня будет шанс справиться с ее страхами.

И это хорошо не только само по себе, но еще и потому, что дает мне надежду на то, что когда-нибудь я смогу снова сделать ее моей!

Похожие статьи:

- Я не собираюсь обсуждать его с тобой!- он уже довел меня до бешенства. - Это мы еще посмотрим,- халат уже на полу, а мои руки почему-то перемещаются к спинке кровати. Поднимая глаза, вижу, как он аккуратно связывает их между собой тем самым пояском и крепко привязывает к изголовью. От возмущения у меня даже слов нет, но он все понимает по моему выразительному взгляду и, чмокнув в нос, поясняет: - Чтобы ты не могла отвертеться,- ему еще хватает наглости мне подмигнуть. - Это что допрос?- сквозь зубы выцеживаю...
Он не останавливается, пока последние остатки напряжения не вытекают из моего тела. Тогда он приподнимается, развязывает мои руки. Его губы находят мои, и я чувствую терпкий привкус. Вкус моего наслаждения. Зарываюсь слабыми пальцами в его волосы, выгибаюсь ему навстречу и в то же мгновение ощущаю его в себе.  ...
Прохладный душ приятно холодит кожу. То что нужно, чтобы привести мысли в порядок. Эх, вот как так может быть, что каждый раз с ним это как взрыв сверхновой?! Казалось бы, за столько лет можно и привыкнуть. Но нет! Он переворачивает мою душу стоит ему только прикоснуться. А ведь прошло уже больше пяти лет с тех пор, как мы вместе. Много это или мало? Не знаю, но помню каждое мгновенье......
Не стоило мне приезжать. Нужно было перезвонить и сказать ему, чтобы засунул эти билеты себе куда подальше! Но я, конечно же, поехала. Может быть, где-то в глубине души теплилась надежда, что он, в лучших традициях мыльной оперы, заявит - мы созданы друг для друга, я его судьба, ему без меня не жить и бла-бла-бла. Он ничего подобного, естественно, не сделал. Просто сказал: "Поехали",- и вот я здесь, в самом романтичном городе на земле, и лишь для того, чтобы проститься со своим любимым мужчиной навсегда. Что ж, если уж пить...
Надо было остановиться тогда, отпустить друг друга, сказав последнее прощай. Но ни я, ни он не затрагивали эту тему, будто и не было того разговора, который принес нам столько боли. Я понимала — мне нет места в его мире, а заставить его выбирать никогда не смогла бы. Я видела, как светятся его глаза, когда он рассказывал о своей работе. Он был в своей стихии, по-настоящему счастлив, он занимался ЛЮБИМЫМ делом. И я слишком любила его, чтобы ставить перед таким выбором. ...




Добавить комментарий
Комментарии (0)