16 февраля 2016 Просмотров: 577 Добавил: Викторишна

Танцы с волками. Часть III. Глава 11

Глава 11. Новая надежда
 
 
Розали 
 
*** 
Уже неделю Розали не ходила в школу, пряталась дома, обманывая родителей и притворяясь больной. Мама знала, что ее парень попал в аварию, и снисходительно делала скидку на это. Конечно, ей никогда не нравился Эммет - простой парень из небогатой семьи - не раз Розали слышала упреки: «неужели так сложно было зацепить великого Каллена, ну или Джаса»? Кэрол Хейл недоумевала: двое наследников старых аристократических родов, основавших город, а неблагодарная дочь не понимает, насколько выгодная перспектива перед ней маячит! 
Розали устала уже от самой себя. Прячась в четырех розовых стенах своей комнаты, она постоянно была во власти мыслей, круглые сутки думала, копила обиду, злобу, отчаяние. 
Чтобы успокоиться, она встала перед зеркалом и начала расчесывать свои длинные золотые волосы. Неотразимость всегда ей помогала. Глаза невидяще остановились на своем отражении – сколько лет она бегала за Калленом? Хитрила, изощрялась, но так и не добилась желаемого, какое-то время даже была влюблена в самоуверенного красавчика. Только у Эдварда не было сердца, он не способен был кого-то любить. Поняв, что так ей не проникнуть в элиту, Розали пошла другим путем. 
Эммет Маккартни досаждал ей своей влюбленностью с детства, сначала дергал за косички, задирал юбку, подкладывал лягушек в сумку. Потом началась эра вздохов и тайных взглядов. Пока она яростно боролась за свою цель, он, не сознавая, вставлял ей палки в колеса. Если Каллен способен был на какие-то чувства, то это была дружба к Джасперу и Эммету. Как бы Роуз ни старалась, ничего с ними не получалось. Тогда решение пришло само. 
Пусть Эм не из богатой семьи и слишком простой, зато он в элите! Это был ее шанс, она стала первой и единственной девушкой в элите, это давало ей особое положение в школе. Получив эту невидимую защитную корону, Розали с наслаждением отомстила всем, кто обижал ее. Со временем она перестала замечать, что заигрывается. Унижение других приносило удовольствие, каждый раз она доказывала, что лучше них. Но Эдвард не давал ей почувствовать превосходство: раз за разом одергивал ее и не скрывал неприязни. Словно она – грязное пятно! Розали начала ненавидеть его и то, что ему всё дано было просто так - за свою власть он ни старался ни дня! 
Эммет всегда был рядом, успокаивал ее, смотрел влюбленными восхищенными глазами, и это помогало Роуз примириться с несправедливостью мира. Незаметно она привыкла к этому прямому добродушному парню. Её все вполне устраивало. 
До тех пор, пока с неба не грохнулась Свон. Хейл не подозревала, что сможет ненавидеть кого-то больше, чем Каллена. Но даже сравнения не было – Беллу она ненавидела до корней волос, завидовала, боялась. Этой тоже все давалось просто так! За то, что она такая хорошенькая – не успела прийти, как все парни неизвестно отчего свихнулись и начали за ней бегать. Но виноват Эдвард: это он ввел на нее моду своим неожиданным помешательством. Белла ведь даже не была красивой! В ней не было ни грамма сексуальности. Кеды, вечные джинсы, какие-то рубашки, может, волосы здоровые, но не чета ей! Как холодный равнодушный Эдвард после всех ее усилий мог забыть все и влюбиться в эту бледную моль?! 
Лицо в зеркале некрасиво исказилось от обиды, снова выступили слезы, нос покраснел. В последнее время стальная Хейл часто плакала. А никто не знал, да и не хотел. Ее никто не любил, она ни кому не была нужна. Никто не будет так сходить по ней с ума, как по Белле. Вечно она не та – не такая интересная, не такая храбрая, не такая нужная, все делает не так. Хочет, чтобы все восхищались и любили, а вместо этого получает очередное «кукла» в лицо. Розали пыталась подражать Свон, вести себя как она, но её идиотская самоотверженность казалась глупой. Белла была раздражающе хорошей, ставила друзей выше себя. Розали знала, что выживать надо как угодно, даже если придется поступать подло. 
Столько сражаться, Белла была уничтожена, Роуз видела это своими глазами! И после всего остаться такой несчастной. Отражение больше не радовало. Она одна, прячется в своей комнате, элиты больше нет, Эммет в больнице. Тут Роуз накрыло всхлипами, в ее испорченном сердце прорвалась какая-то рана. Это было ужасно больно. 
После всего, всех ее стараний, сражений и интриг, обнаружить, что нужно ей только одно – Эммет. Непонятно как, когда это случилось, но Розали действительно полюбила его, по-настоящему. И все стало неважным, только лишь ужасный шрам на его лице, множество бинтов и переломов и боль, которую он сейчас испытывал. 
Из-за нее. 
Из-за того, что ей столько времени понадобилось, чтобы понять, как он нужен ей. Его доброта, тепло, готовность прощать и верить, его легких характер, ранее раздражающая наивность. Розали страдала, впервые в жизни, и это снова никого не интересовало. Он был единственный, кто любил ее любой – не идеальной дочерью, красивой стервой или королевой школы, а просто ее – Розали, такой, какая она есть, обычной и не примечательной. 
Хейл упала на тошнотворный розовый шелк покрывала и обняла подушку. Ощущение огромного одиночества заставило ее прекратить плакать. Рассматривая занавеску, девушка просто думала – как он там сейчас? Сильно ли ему больно, что он делает. Наверняка в окружении целого хоровода. Ей было известно, что они дежурят там круглыми сутками. А ей даже по телефону не отвечают, как состояние больного из девятой палаты. 
Если лежать так долго-долго, то может она, правда, превратиться в куклу? Глупую, ничего не чувствующую. Вот бы. 
В комнату тихо постучали. 
- Убирайся, Хуанита! Я сказала, что не хочу пока есть! 
- Нет, мисс Розалия, к вам пришел мистер Каллен, что ему сказать? 
Роуз испугано подскочила в кровати – палач на пороге! Не дождался, пришел сам казнить ее. Никаких иллюзий не было, больше ее ничто не защищает, и теперь Эдвард сравняет ее социальное положение с землей, даже фамилия не поможет. 
- Скажи ему, чтобы уходил! Я болею и не в состоянии принимать! 
Сердце стучало как бешенное, ладони вспотели. Розали прислушивалась, поэтому сразу услышала спор шаги на лестнице, не успела встать, как ее дверь распахнулась. Каллен стоял на пороге. Руки сразу ослабели и опали вниз. 
- Мне безразлично, что ты сказала, сейчас ты поднимешься и поедешь со мной в больницу. 
 
*** 
В машине ей было некомфортно, из-за собственной вины, из-за скрытого презрения Каллена. Все вокруг, казалось, кричало об ее порочности, совершенном поступке. Тишина угнетала. 
- Зачем ты это делаешь? Везешь меня туда? Я думала, вы с остальными песиками охраняете его от меня. 
Эдвард не ответил, Роуз почувствовала себя еще более беспомощной и несчастной, поэтому высокомерно улыбнулась: 
- А Джаспер тоже уже там? – Лицо Каллена окаменело, прямо в точку. Она знала, что ему больно. Он был очень привязан к Уитлоку, и травить его этим помогало ей почувствовать себя сильнее. Не поворачиваясь, Эдвард заговорил: 
- Знаешь, всегда знал, что ты ему изменяла, не любила. Но Джаспер… Это жестоко даже для тебя. 
Теперь уже тишины хотела она, пока не свалилась в сопливую слезливую истерику, рассказывая, какую ужасную ошибку совершила, как хочет исправить её. Почему-то, когда Белла плачет, она выглядит печальной и красивой, и все бросаются ее утешать, а когда она, Роуз, плачет, то выглядит просто жалкой.
- Я делаю это не потому, что ненавижу тебя, я не мщу, просто не знаю, как еще его вытащить. – Эдвард заговорил неожиданно, его речь была быстрой и напряженной, словно он оправдывал себя. – Я не знаю, что делать, я должен был попробовать. 
- Это типа оправданий? – Хейл постаралась звучать едко. Чертов лицемер, наверно снова хочет обмануть свою принцессу. – Мне говорили, что ты раскаялся во всех грехах и играешь в святошу. 
- Я ни во что больше не играю, - процедил Эдвард, наконец, становясь похожим на самого себя. 
- Ага, расскажи это Свон. 
До больницы они молчали. Розали забыла про Каллена, ее страшила встреча с Эмметом. Как она посмотрит ему в глаза? Но палач стоял за спиной, и дорога была только вперед, поэтому она спрятала по углам свою неуверенность и надменно распрямила плечи, шагая ко входу. 
Брендон и Свон сидели на узком диване, они одинаково неприязненно поморщились при виде нее, но главное – Вольтури не было! Это было таким облегчением, его молчаливого насыщенного взгляда Розали бы не выдержала. Коротышка подскочила, накидываясь на Каллена: 
- Ты с ума сошел! Зачем ты привел эту змею?! Эммету и так плохо! 
Розали облила нелепую мелкую девицу насмешливым презрением, игнорируя ее. Каллен начал оправдываться перед Брендон, и Роуз неприятно поразило изменение в их отношениях. Похоже, братик и сестричка подружились. Сама она смотрела на Свон, сидящую на диване, от зашкаливающей лютой ненависти даже перед глазами двоилось – святая простота, сидит такая невинная, словно это не она во всем виновата! 
- Чтоб ты сдохла. 
Шепот был тихим, но его все равно услышали. Каллены развернулись к ней с одинаковой злостью. 
- Что ты сейчас сказала? – угрожающе начала Элис. Конечно, теперь она на гребне успеха и стала такой уверенной, с Эдвардом, Карлайлом, Каем! Забыла про тот черный ящик и уже не трясется. 
- Неважно, Эл, однажды она захлебнется от собственной желчи. - Святая Белла ее прощала, снисходительно отпускала грехи. Розали отвернулась и решительно направилась к палате. Каллен двинулся за ней тенью. 
 
*** 
- Эдвард, привет! Розали?! - при виде них Вебер едва не потеряла свои очки. 
Розали быстро взглянула на Эммета и сглотнула, его лицо было ужасно. Смогут ли врачи убрать шрамы? 
- Привет, Анж. – Эдвард подошел к кровати друга. – Эм, ты хотел с ней поговорить, я привез ее. Но если ты не готов или не хочешь… 
- Спасибо, - оборвал его Эммет, заставляя Розали вздрогнуть от незнакомого сипло-сдавленного голоса. Роуз со страхом посмотрела на битны, сдавливающие его горло, разве в прошлый раз они были? – Вы с Анжелой выйдите ненадолго. 
Непонятно почему, но Роуз не хотелось, чтобы они уходили. Ей было страшно оставаться наедине с Эмметом. Такое было впервые, Эм всегда был удобным, как домашние тапочки. Смотря в пол, она почувствовала по порывам воздуха, как вышли Анжела и Эдвард. Они остались одни. 
Молчание было долгим. Набравшись сил, Розали посмотрела вверх, напоролась на взгляд Эммета и тут же съежилась. «Ну же, идиотка, не стой, подойти к нему и веди себя, как ни в чем не бывало. Он проглотит и вернется». 
- Как ты себя чувствуешь? – она подошла и независимо расправила край его одеяла. – Столько трубок. – Избегая лица, Роуз жадно рассматривала все остальное, подмечая все мелочи. – Мне сказали, самым сложным был перелом ноги и… удаление какого-то органа. – Ей пришлось сглотнуть, чтобы продолжить игру, глаза снова стали невидящими. – Но в гугле пишут, что без него многие живут, это почти никак не скажется в дальнейшем. 
А Эммет все молчал, его тяжелый взгляд гнул ее к земле. Упасть бы на колени, забыть про свою гордость и разрыдаться, чтобы он ее как всегда успокоил и сказал что-то типа: «Рози, ты у меня лучше всех». 
- Ну, - бодро продолжила она. – Ты же хотел поговорить, что же молчишь тогда? – Ничего не изменилось, тогда Розали схватила его одеяло, встречаясь с ним взглядом и закричала: - ТАК ЧТО ЖЕ ТЫ МОЛЧИШЬ?! СКАЖИ ХОТЬ ЧТО-ТО! 
Истерика подкосила ее. Хейл всю трясло, как в жесточайшей лихорадке, тягостное состояние последних семи дней накопилось и прорвалось мощной волной: 
- Скажи что угодно, обзови меня, скажи, что ненавидишь, я заслужила это! Только не молчи, это хуже всего! – она не имела права кричать на него. Изменившийся Эммет смотрел на нее по-новому, зарождая внутри такой страх, что живот скручивало 
- Я так ошибался в тебе. 
Хейл, словно под дых ударили, выбили весь воздух. Розали облизала сухие губы и нашарила его руку, удерживая его, жалко лепеча: 
- Нет, пожалуйста! Что угодно, только не это – не разочаровывайся во мне. Я знаю - я плохая, но я больше так не буду, - испуганно обещала она. -. Я стану хорошей, обещаю, только не бросай меня. Пожалуйста, Эммет! 
- Я любил тебя и никому не верил, только тебе. Так долго любить иллюзию. 
- Иллюзию? – испугано спросила Роуз 
- Ты казалась мне принцессой, прятавшейся от людей в высокой башне своего превосходства. Я думал тебе просто страшно. 
- Но мне, правда, страшно! - Роуз с жаром прижала его крупную ладонь к своему лицу, вдыхая в себя больничный запах. – Только ты знаешь, какая я. Хочешь узнать, что я поняла за эту ужасную неделю? Я люблю тебя, Эммет. Действительно очень люблю тебя. 
- Ты любишь только себя, Роуз, слишком эгоистична, чтобы полюбить кого-то еще. 
- Нет, нет, я обещаю! 
- Не надо. Ты же знаешь, кем для меня был Джаспер. Ты отняла у меня брата. 
- Пожалуйста, Эммет… - прошептала она. 
- Я не хочу тебя наказывать или мстить, даже не позволю это делать Эдварду. Но я просто не понимаю… Лежу все это время и думаю: за что, Роуз? 
Он посмотрел на нее, навсегда разбивая что-то внутри. Вот, значит, что они все чувствуют. Но тогда лучше бы она вообще не любила, не поняла, почему они все так поступают, не стала ненавидеть еще больше Беллу, которая вся была переполнена этой любовью. Как можно добровольно соглашаться на это?
- Не знаю, я не понимала, что люблю тебя. Говорила, только чтобы ты поверил, а сама не знала. – Надо было быть красивой, чтобы Эммет оценил это и остался с ней, а она вместо этого покрылась красными пятнами и рыдала, подавленная страхом потерять его. – Но теперь-то я поняла и никогда больше не изменю тебе. Ты обязан меня простить. 
- Я не могу. – Эммет вытянул у нее свою руку, заставляя ее ногти сомкнуться на пустоте, остро осознать ее. – Я хотел увидеть тебя, чтобы убедиться. Я столько лет любил несуществующего человека. Даже грустно. 
Розали выпрямилась, пристально смотря на его лицо, набираясь впрок. 
- Ты никогда не простишь меня? 
Эммет с трудом пошевелился в кровати и отвернулся к окну. 
- Надеюсь, мы не будем часто видеться. 
 
*** 
Когда за Розали закрылась дверь, Эммет продолжал лежать неподвижно. По ощущениям на грудь положили огромную бетонную плиту, и она должна была с минуты на минуту раздавить его. Это оказалось тяжелей, чем он думал. Вот так просто, без подготовки. Смотреть в любимое лицо, которое буквально боготворил, и чувствовать только огромное разочарование и боль. 
Ожидая, когда же плита раздавит его. Эммет услышал хлопок двери, быстрые шаги и почувствовал, как кто-то легкий, вероятно девушка, наваливается сверху, обнимая его руками, чья-то голова прижимается к его туго замотанным ребрам, и слышатся всхлипы. 
Зря она вернулась, его любовь убита, там действительно нечего оживлять. Её не осталось. Эммет со вздохом повернулся и увидел, что это не Хейл. На его груди плакала уже вторая подряд девушка. 
- Анж, что с тобой? 
Вебер подняла голову, очки остались на одеяле. Её глаза без них были больше, с припухшими от ночных дежурств веками. 
- Она не достойна тебя, разве ты не видишь? Она злая, плохая, эгоистичная, - прилагательные срывались с ее языка отрывисто, грудь раздувалась. – А ты… Ты лучше ее, намного лучше! И я люблю тебя. 
Он пораженно привстал на локтях, смотря на непривычно решительную девушку. Узкий подбородок, сбившиеся на одну сторону волосы, какой-то замученный тревогами и лишениями вид, но припухшие глаза с короткими ресницами сверкали неожиданно ярко, живо. Впервые через них он увидел прекрасную душу этой скромной девушки. 
И почувствовал крошечный проблеск. Внутри родилась новая надежда. 
 
*** 
Розали вылетела из палаты, как ошпаренная. Она нервно шагала по длинному коридору. Элис издали готовилась сказать что-то язвительное, но тут увидела заплаканное лицо Хейл. Она знала ее всю жизнь и впервые видела ее слезы. Зрелище было столь неожиданным, что Брендон растерялась. 
Поравнявшись с ними, Розали вдруг резко развернулась. А дальше все происходило слишком быстро. Они не успели ничего понять, Хейл закинула руку и со всего размаха ударила Беллу по щеке. От силы удара Белла завалилась в бок, закрываясь руками. Оглушительный звон пощечины все еще стоял в ушах, Элис онемела от ярости, удар был таким сильным, что её парализовало. Но Эдвард успел раньше. Белла только подняла голову, держась за покрасневшую щеку, они с Розали смотрели друг другу в глаза, и тут он вырос с боку и впервые в жизни ударил женщину. Не толкнул, не дал пощечину, а ударил кулаком, как врага. 
- Черт, я так долго сам мечтал об этом, - Кай с перекошенным лицом застыл с пакетами в руках. Похоже, он успел на представление. 
Хейл стерла кулаком кровь с губы, держась за стену, приподнялась и с ненавистью посмотрела на Беллу:
- Это ты во всем виновата, уродливая анорексичка! Лучше бы твой самолет разбился, лучше бы ты никогда не прилетала! 
Белла встала, ошеломленная ненавистью Хейл, не понимая, чем могла вызвать такое. Эдвард загородил ее собой от беснующейся блондинки, чтобы ее даже видно не было. Он все еще был вне себя от злости, удар помог выйти лишь сотой части долго копимой «благодарности» к Хейл. 
- Закрой рот! Ты во всем виновата сама, хватит винить Беллу. Ты ей никогда не станешь, смирись и убирайся отсюда. А если ты еще раз хоть приблизишься к ней, я с тебя шкуру сдеру. 
Но Розали впервые не боялась его, кажется, у нее был нервный срыв. Хейл выглядела нездорово возбужденной. 
- Да у вас никогда ничего не получится, слышите?! Думаете, вы будете счастливы? – Она захохотала, как ненормальная. – Бедный Эдвард - ты ничто без папочки, без друзей, без своей гребанной принцессы. Мне тебя даже жалко. Ты так любишь ее и никогда не получишь. Ты жалок, Каллен! 
Элис посмотрела на брата, тот заметно побледнел, а глаза наоборот - сделались черными. Кай бросил пакеты и к ее огромному облегчению подошел на всякий случай к Эдварду. 
- Розали, думаю, тебе лучше уйти. 
Его внутренний покой, весомость невозможно было игнорировать. Белла, стоя за спиной Эдварда по футболке заметила, что он снова начал дышать, а Хейл, бросив последний горящий взгляд, пошла к выходу. 
Они никак не могли прийти в себя после ее ухода, затем Эдвард невыразительно сказал, что Белле стоит обратиться к врачу. Он не смотрел никому в глаза. Не мог после слов Розали. 
- Да ты прав, мы с Элис сейчас занесем пакеты Эммету, а ты проводи Герду к врачу. Мы догоним. 
Эдвард забылся и посмотрел на Кая, не понимая, что он делает, а затем повернулся в сторону, где предположительно была Белла, на которую он избегал смотреть: 
- Ладно. Пойдем? 
Эдвард ждал отказа, но вместо этого поймал боковым зрением ее фигуру. Она еще зажимала горящую щеку. Вспомнив звенящий удар, и как ее голова мотнулась назад, задираясь кверху, как у цыпленка, Эдвард почувствовал, как внутри что-то оборвалось. 
При виде него, врачи действовали очень шустро, никто даже не пикнул, что это «просто» удар. Вскоре они втроем с очень внимательным врачом были в смотровой. Пряча трясущиеся руки, Эдвард скрестил их на груди, скрывая ладони подмышками. Дыхание все еще было учащенным, он пытался и не мог справиться с приступами ярости. Произошедшее казалось нереальным, словно сон. Разве в реальности он бы допустил такой необъяснимой жестокости к Белле? Как он мог не успеть? 
- Все в порядке, мистер Каллен, - врач напрямую обращался к нему, хотя осматривал Свон. Эдвард, не размыкая скрещенных рук, подошел, чтобы увидеть, как осторожные пальцы доктора касаются ее лица. – Никаких переломов, но конечно будет выдающийся синяк. Удивительно. - Эдвард напрягся, а врач повернул Беллу к свету. Они оба заметили, что синяк уже заметен. – Так быстро. Наверно у вас сосуды близко расположены к коже. 
- Да, я знаю, у меня постоянно синяки, это неважно. – Свон спешила избавиться от внимания. Эдвард знал, что ей не понравится, но все же не мог допустить небрежности: 
- Год назад у Беллы было сильное сотрясение, и до этого два раза в детстве. Это может как-то отразиться? 
Конечно, она вскинула на него недовольные глаза, а затем поморщилась от резкого движения. У нее уже болела голова. 
- Тебе стоит сказать врачу, зачем терпеть боль? 
- Хорошо, что вы сказали. Я выпишу освобождение от учебы на два дня, полежите немного в постели, лучше перестраховаться. Все-таки три сотрясения - это не шутки, - молодой врач озабоченно покачал головой и полез за таблетками. – Еще вот это, это обычный талейнол, но если голова будет болеть и завтра, стоит все же обратиться к специалисту. 
Врач смерил недоверчивым взглядом ее худую фигуру и кивнул, словно соглашаясь с внутренним выводом, затем поспешил уйти. Белла дергала молнию на кофте, ушибленная щека блестела какой-то мазью. Не дождавшись ничего от Каллена, она сама пошла к двери. Эдвард плелся следом. Ярость ушла, теперь он чувствовал себя просто уставшим и подавленным. Сквозь это пробилось удивление, когда Белла свернула на лестницу, а не в коридор. Она явно шла на улицу, хочет побыть одной? Поколебавшись, Эдвард все же решил быть навязчивым – Аро был повсюду, за ней все еще надо присматривать. 
 
*** 
На улице уже было темно, Белла села на ступеньку черного входа и обхватила колени руками. Холодный ветер дул в лицо. Эдвард тоже сел, ловя малейшие признаки, что ей это неприятно, но девчонка была погружена в себя. Счастливой она не выглядела. Эдвард начал судорожно искать слова. 
- Голова болит? Давай, я схожу за водой. Или позвать Элис? – Она покачала головой. 
- Просто не понимаю. 
- Чего? – Черт, ну что сделать, чтобы она не была такой расстроенной? 
- Почему она меня так ненавидит? 
Так вот в чем дело! Ее волнует, что Хейл ее ненавидит, неужели она хочет сделать это своей проблемой? Эдвард почти рассердился из-за ее вечной привычки себя недооценивать, но в тоже время кольнуло что-то безумно далекое и родное, то, по чему он так безумно скучал. 
- Белла, дело не в тебе. Это только ее проблема. Розали завидует тебе. 
- Завидует? – удивилась Свон. – Чему? 
Эдвард сидел и смотрел на нее со стороны, она не осознавала, насколько красива, прижимала коленки к себе, опиралась на них подбородком и совсем ничего не понимала Действительно чему? 
- Тому, что ты самый бескорыстный, честный и лучший человек из всех? Твоему огромному и чистому сердцу, умению любить? Или может тому, что ты самая особенная и удивительная и тебя саму невозможно не любить? Тебя окружают друзья, готовые за тебя на все, у нее такого никогда не будет. 
Белла вспыхнула, посмотрела недоверчиво. Она смущалась, когда ее хвалили. Но еще труднее было слышать это от него. Белла обратно уперлась подбородком в колени. Эдвард тоже решил помолчать, надеясь, что они смогут посидеть так подольше. 
- Так и знала, что этот день не пройдет просто так. 
- Да. Этот день. 
Они сидели рядом на ступеньке в темноте, и это казалось таким нереальным. Если бы год назад он вернулся и заглянул бы в будущее, то просто бы не поверил. Неужели он, и правда, все это пережил? 
- Сегодня был бы ровно год. 
- Да. 
Они снова замолчали, на душе было тяжело, оба несчастные, сделавшие такими друг друга. Как это получилось, если они так любили? А теперь любит только он, а Белла просто пытается оправиться и поскорее забыть его. Возможно, ему следовало уехать и помочь ей. Если бы только он мог. Вместо этого Эдвард наоборот бездумно потянулся к ней, вытягивая ее руку из длинного рукава. 
- Знаешь, мне иногда кажется, что нашей встречей мы что-то нарушили в этом вселенском механизме жизни, - тихо сказал Эдвард, рассматривая ее ладошку. 
- Что ты имеешь в виду? – Белла смотрела доверчиво, ожидая откровения. 
- То, что нам нельзя было встречаться, - он улыбнулся ей нежно, мысленно лаская взглядом ее ударенную щеку. 
Белла медленно отвернулась от него, запрокинула голову вверх, смотря в небо, он сделал то же. Небо было таким огромным, бархатно синим с золотыми вкраплениями сияющих звезд. 
- Ты знаешь, как выглядит созвездие Кассиопея? – неожиданно спросила Белла. 
- Нет. 
- Жаль. 
Эдвард улыбнулся, не понимая, почему вдруг стало так легко, все плохое отступило назад. Сейчас он просто сидел, держал Беллу за руку и рассматривал звезды. Жаль он плохо знал астрологию. 
- Если бы я называл созвездие, то дал бы твое имя. - Сегодня он на редкость откровенен. 
- А Кай сделал татуировку с именем Элис. – Похоже, Белла сказала первое, что пришло в голову, и смутилась. Эдвард снова улыбнулся ее странному разуму и попытался убрать ее дискомфорт: 
- Ага, Джаспер тоже сделал что-то похожее. Но мне никогда не нравились татуировки, особенно теперь. Это выглядит как клеймо, нельзя кого-то принуждать быть рядом. 
- Хорошо, что ты это понял. – Они продолжали разглядывать небо. 
- Угу, жаль, что поздно. 
- Жаль. 
Держать ее руку было здорово, приятное тепло распространилось до локтя. Эдвард рассказал ей, как выглядит большая и малая медведица и даже попытался вспомнить Южный крест, а Белла все не забирала ладонь обратно. Удивительно, как в такой день он смог найти немного счастья для себя. 
 
Кай 
*** 
«Кай большую часть времени проводит в больнице, ходит на уроки, не спускает глаз со Свон. Вчера Каллен официально включил его в ученический совет…». Откинувшись на спинку, Кай ухмыльнулся и крутанулся на стуле, писать детальный отчет про себя было забавно. Пока Джеймс тайно отсутствовал по их делам, он занимался этим вместо него. 
«Элис Каллен много времени проводит с отцом. Эдвард Каллен вернулся на пост президента. В школе в последнее время постоянно один, контактов с Уитлоком не поддерживает, после уроков сразу едет в больницу, если нет тренировок по футболу. Изабелла Свон так же часто находится в больнице, посещает все уроки, стоит на учете по пропускам у заместителя директора, находится в постоянном окружении людей. И тебе гребанный извращенец стоит оставить ее в покое!». 
Кай вздохнул и с сожалением стер последнюю фразу. Аро должен получить свой очередной отчет, а у него голова совершенно не варит от недосыпа. Вчера был очень насыщенный событиями день, а после он выбрался из кампуса и всю ночь пропадал по их с Янгом делам. Поспать не удалось совсем, он едва успел к тому, как проснулась Элис, поэтому сейчас его вырубало. Он не спал уже двое суток. Потерев шею, он вернулся к отчету. 
«Особого поведения не замечено, пока нет никаких изменений, продолжаю вести наблюдение». 
Все, хватит с Аро. Не успел Кай так подумать, так дверь открылась, впуская Джеймса. Он сразу понял, что что-то не так, Янг прихрамывал и держался за бок. 
- Я нашел! Его тайное хранилище, я был так близко - и облом! Меня застукала охрана, пришлось одного убить, я сбежал… Но пленки были почти у меня в руках! А теперь Аро наверняка уже знает и перепрячет свои сокровища. 
- Стой, Джеймс, не части. Он наверняка подумает, что охотились на деньги и камни, тебя же не видели? 
- Нет, тот, кто содрал с меня шапку, убит, а больше мое лицо никто не видел. 
«Супер, я живу с убийцей и ночью сплю с ним в одной комнате», - подумал Кай. 
- Хорошо. Садись, я принесу бинт, а ты расскажи подробней. 
С того самого времени, как Джеймс раскопал интересную вещь, они пытались поймать Аро в ловушку. Оказывается, этот псих любил запечатлевать убийства, которые имели для него особое значение. Человек, который это рассказал, протрезвел, опомнился и побежал скорее докладывать Аро о чьем-то любопытстве, но быстро умер. Джеймс стал одержим идеей найти свидетельства смерти своей семьи, он хотел посадить Аро непременно именно за это убийство. Человек из бара рассказывал, что это стало первым разом, когда «босс» начал запечатлевать убийства. Особенно его повеселило, что сделали с телом Алекса Морански - предателя, он просто обхохатывался, описывая извращенные издевательства над трупом. Джеймс не жалел, что убил его. 
А дальше они по крупицам выуживали информацию, всеми способами разыскивали тайник Аро. Следить за Вольтури было опасно. У них было только одно преимущество – убийца не подозревал, что играет вслепую. Сегодня Джеймсу чуть сказочно не повезло, он проследил за Елеазаром – поверенным Вольтури, и чудом напоролся на заброшенный, но отчего-то усиленно охраняемый склад в портовых доках. Джеймс лежал на крыше несколько часов, наблюдая и изучая передвижения охранников. А после сумел проскользнуть мимо троих, но внутреннего, четвертого, который был ближе всех к заветной двери не смог обойти. Тот застукал его, копающимся с дверью, и поднял тревогу. 
- Если бы ты не хотел засадить его принципиально за это убийство, - проворчал Кай, сильно затягивая плечо Джеймса, на котором был глубокий порез. – Я все понимаю, Аро уничтожил твою семью, но еще много других, а над моей - висит угроза в настоящее время. Мы могли бы найти доказательство любого его преступления, засадить, а потом бы спокойно разыскали подтверждение смерти Янгов. 
- Нет, он должен сесть именно за это убийство, – Джеймс уткнулся в компьютер, зная, как Кай на него смотрит. – Тем более сам знаешь, что Аро скрупулезно уничтожает все следы, его практически невозможно подловить, особенно когда он под крылышком Лазаря. – Янг неожиданно рассердился и развернул к Вольтури экран. – Ты думаешь это нормальный отчет?! – Кай напрягся, пытаясь понять свою ошибку без слов. – Что пялишься? Ты должно быть шутишь! Ты должен знать своего брата-психопата лучше всех, думаешь, его это интересует? Кто куда сходил и что сделал? Он прислал меня шпионить за вами, и его интересуют чувства, отношения. Аро хочет знать, кто чего боится, любит, скрывает. Он же питается страхами, а тут ни слова про это. Ты оберегаешь своих друзей, но сделал бы только хуже. «Элис Каллен много времени проводит с отцом», вау, как много, целое предложение! А главное такая прозрачная угроза, намек на защиту отца. Если бы отослал это, Аро бы сразу все понял, а утром твою подружку бы нашли со вспоротым животом. Он ненавидит, когда с ним играют! 
Джеймс оборвал себя, напоровшись на взгляд Кая, вдруг вспоминая, кто перед ним сидит. Ему стало очень некомфортно. Меньше часа назад он убил очередного человека, а сейчас испугался всего одного взгляда. Парень встряхнулся, сбрасывая наваждение. 
- Ну чего так смотришь? Вот живу с тобой, Лис, уже два месяца, а все никак не привыкну. Хватит так смотреть, сам знаешь, что я прав. 
Вольтури оторвал глаза от него и упер их в экран, тяжело дыша. Джеймс абсолютно прав, но все же не стоило ему так говорить. 
- Прости. Пиши ты, я посмотрю. 
Джеймс пожал плечами, зажал рану на боку и принялся за дело. Лис за его спиной следил за ним, впитывая в себя информацию. Джеймс буквально ощущал, как его синие внимательные глаза скользят за курсором, замечая и анализируя каждую мелочь. Вольтури прервал его всего раз, когда он писал про Беллу. 
- Не надо, он может почувствовать, что Герда сейчас ослаблена, и это спровоцирует его. Ему нравится ломать людей психологически, даже больше чем физически. 
- Но Карлайл же ему запретил. 
- Брось, Аро не выполняет ничьих приказов. В душе он ненавидит Лазаря. Так что его покорность лишь притворство. Едва Каллен оступится, Аро вцепится ему в горло. 
- Милая у тебя семья… - пробормотал Джеймс. 
Кай не успел ответить, дверь без стука открылась и легко впорхнула маленькая красивая девушка. Вольтури пришлось быстро швырять подушку Джеймсу, тот захлопнул ноутбук. 
- Привет, Элис. 
- О, Джеймс, ты вернулся! Как твоя бабушка? Наша кстати только что тоже звонила. – сказала Элис Каю и бегло поцеловала в щеку, вставая рядом и обнимая его за плечи. 
Даже когда Кай сидел, она возвышалась над ним всего на полголовы. Элис просто светилась энтузиазмом и счастьем, согревая его этим излучением. Кай тут же незаметно расслабил напряженные мышцы, его лицо стало спокойным. Он тихонько сжал ее одной рукой, смотря вверх и безмолвно приветствуя ее по-своему. Коротышка заметила его взгляд, улыбнулась и поцеловала его еще раз. 
- Селеста передает тебе привет и зовет нас на рождество. Всех четверых, правда, будет здорово? 
- Будет. 
Элис расспросила Джеймса, как он якобы съездил к родственникам, а затем опомнилась: 
- Кай, нам через час сменять Эдварда в больнице! Он говорит, есть хорошие новости, как думаешь, Эму стало лучше? – спросила Элис и одновременно начала рыться в сумке. 
- Думаю, да, и мне кажется, тут замешана ваша подруга. 
- Анжела не «ваша», а «наша» подруга - и твоя тоже. – Кай пожал печами, привыкнув очень осторожно обращаться с этим понятием, и встал помочь своей девушке. Он придержал сумку снизу, спрашивая, что она ищет. – Я решила немного украсить вашу комнату, вот! 
Элис, наконец, вытащила руку из сумки и в ней были бабочки! Правда, темных цветов, но все же БАБОЧКИ. Ничуть не смущаясь, Брендон начала их развешивать по занавескам, цепляя за маленькие гвоздики. Джеймс убивал его взглядом, а Кай только лишь едва заметно улыбался, скрывая теплоту в глазах, направленных на Элис. 
- Э… прости, Элис, но ты серьезно?! – Сатклифф готов был паниковать, а сам прижимал подушку все крепче, вероятно кровь еще шла. – Мы же парни, это мужская комната, никаких бабочек! 
- Не будь занудой, я хочу, чтобы Кая окружал уют. Я пытаюсь сделать вашу комнату красивой, а то она слишком спартанская. 
- Вольтури, скажи ей! - Кай молча поднялся и помог прикрепить выточенных насекомых выше, чтобы коротышке не пришлось прыгать. – О не-е-т, это кошмар, как тут теперь жить? Обязательно напишу в следующем отчете: Кай превратился в принцессу-бабочку и вешает цветочки на шторы. 
Вольтури посмотрел на него с угрозой, но Элис ничего не поняла. 
- Похоже, кто-то вернулся страшным занудой. Признай, Джеймс, ваша комната – просто берлога холостяков, притом, что мой Кай не такой. 
Вольтури очень понравилось, как она сказала: «мой Кай» - счастливо и с ноткой собственничества. Его до сих пор переполняла недоверчивая благодарность за ее любовь. Его подушка наверняка уже пропиталась кровью Джеймса, поэтому он подтолкнул Элис к выходу. А еще стоит им только выйти и ей не спрятаться, и не убежать. 
 
*** 
Элис задыхалась, они стояли в своем любимом закутке на пожарной лестнице и усиленно пользовались уединением. Тут всегда было безлюдно, и они часто скрывались здесь. 
Кай жадно ее целовал, ему никогда не хватало. Сколько бы ни целовал, ни касался Элис, всегда казалось недостаточно, мало. 
- Уфф, аж голова кружится, - сбивчиво пробормотала Элис. Он бы и рад отступить, но не мог, поэтому высвободил ее нежные губы и перешел ниже, поцеловал подбородок, потом лоб, отвел пальцами волосы и нашел мочку уха. – О боже… 
Кай обхватил двумя ладонями ее подбородок, склоняясь над ней, изучая прекрасное лицо девушки. 
- Почему ты на меня так смотришь? – Ее веки были слегка прикрыты, губы раскраснелись от поцелуев. 
- Я соскучился. – Элис беззаботно засмеялась, искрясь мягким светом. 
- Шутишь? Мы же не виделись всего часа два. 
- Я всегда по тебе скучаю. 
Элис сама потянулась к нему ладошками, также обхватывая его по бокам лица, притягивая так, чтобы их лбы соприкасались, она улыбалась, не подозревая наверно, насколько он был серьезен. Просто научился контролировать и скрывать, как скучает каждую минуту без нее. 
- Твои поцелуи сводят меня с ума, но мы действительно должны идти. Эдвард скоро отключится прямо там. Он вообще себя не жалеет, - осудила Элис. – Представляешь, он сегодня всю ночь не спал! 
- Целую ночь? Нет, не представляю… 
 
*** 
Но Каллен действительно выглядел неважно. Зато их подопечный был прямой противоположностью: Эммет словно заново родился. Вся угрюмость растаяла без следа, он не отрывал глаз от неожиданно похорошевшей Анжелы и не смолкал ни на минуту. 
- Эй, что вы сделали с Эмметом и кто этот несмолкающий незнакомец? 
- Элис! Кай! Привет, вы снова пришли? Вы так часто меня навещаете, а утром была мама с Эмили. И кнопка звонила, обещала скоро приехать. 
- Белла? – изумилась Элис. – А мне сказала, что голова болит, и сегодня она не сможет. 
Эдвард невесело усмехнулся и встал. 
- Ладно, вахту передал. Пожалуй пойду, а ты можешь сказать ей, что я уже ушел, и можно приходить. 
- Неправда, - Элис расстроилась, видя, как он искусственно бодрится. – Почему ты так думаешь? Это не из-за тебя. 
- Пока, Эл, - Эдвард бегло обнял ее на ходу, помахал остальным и, пошатываясь, пошел к выходу. Когда дверь закрылась, Эммет повернулся к ним: 
- Давно хотел спросить: а где спит Эдвард? Думаю, он избегает своей старой комнаты. 
- Еще как! – Элис запрыгнула с ногами на большую кровать больного, едва не задев гипс. Но хитрец все равно ухнул от якобы боли, и Анжела тут же схватила его за руку. – Эдвард переехал в другую комнату и это настоящая дыра! - Брат бы ее не поблагодарил за такие откровения, но разве тут не их друзья? – Он ни разу не заходил в старую комнату, и все его вещи остались там. И домой он не ездит из-за ссоры с папой. Я хочу оговорить с ним на выходных. 
- Вот черт… - выругался Эммет, расчесывая шов на животе, сквозь бинт, Анж мягко остановила его. – Они с Карлайлом постоянно ссорятся. 
- Да? 
Элис надолго задумалась, выбывая из общей беседы, а потом пришло время принимать лекарства, и пациент снова отключился из-за снотворного эффекта обезболивающих. Анжела вышла в кафетерий на первый этаж, а Кай и Элис удобно устроились в угловом диванчике. 
Кай сам не понял, как это произошло. Вот Элис что-то усиленно обдумывает и плавно перебирает его волосы, он всего на секунду прилег пониже, чтобы ей было удобней - ее манипуляции были такими приятными, дрожь пробегала по позвоночнику - и вдруг он отключился. 
А когда открыл глаза, охваченный внезапным гениальным прозрением, обнаружил себя лежащим головой на коленях Элис. Ее проворные пальчики так же перебирали пряди его волос, наверняка они были волшебными и погрузили его в сон. Как бы тело ни сопротивлялось, он поднялся и сел, благодарно поцеловав центр ее ладони. 
- Спасибо. 
- Привет, спящая красавица. – В кресле сидела Герда и слишком уж виновато улыбалась. 
- Так… - тяжело произнес Кай. - Ты приехала одна? 
- Не то чтобы, - завертелась ужом его безрассудная подруга. – К Элис приезжал Карлайл, и половину пути я проделала за его машиной. Враги бы меня не достали, - Свон закончила шептать и еще старательней улыбнулась. – Кай, ну прости, я, правда, думала, что он едет в больницу, я не хотела нарушать обещание. 
- Герда, однажды я поседею раньше времени и все из-за тебя. – Он пытался стряхнуть остатки сна, но те сладостно цеплялись за волосы, отчаянно сопротивляясь. – Ладно, насколько можно оставить вас двоих, чтобы вы ничего не натворили? 
- Ты нас обижаешь, - ухмыльнулась Элис, и они с Беллой переглянулись. 
- Ну, тогда остается надеяться на благоразумие Анжелы. Мне надо ненадолго отлучиться, но без меня из больницы ни ногой! – Кай выразительно посмотрел на них по очереди, пока обе не кивнули. Элис спросила, куда он. – Хочу поговорить с Эдвардом, - честно признался он, смотря ей в глаза. Никакой лжи, ему и так не нравилось иметь недомолвки, даже если это защищало ее. 
 
*** 
Кай зашел в комнату Эдварда, хозяин сидел на полу, привалившись спиной к комоду, в застывшей позе и здорово смахивал на нарика всклокоченными волосами и стеклянным взглядом. Его глаза покраснели, но он все равно не ложился спать, возможно, боялся снов. 
- Жалко выглядишь. 
- А Элис сказала, что я не умею. 
- Я соврал. – Кай прошелся по комнате, подметив, что это и правда дыра, неожиданно вспомнились все мелочи и знаки внимания, которыми Элис заполняла его комнату. – Проводишь над собой опыты? 
- Неа 
- А почему не спишь? Ты же с ног валишься. 
- Не могу спать, глаза склеиваются, а спать не могу. Что-то мешает. 
- Что-то - мысли? 
Эдвард безразлично пожал плечами, хватаясь за волосы и поднимая их вверх. Вот и причина «хаера». Кай посмотрел на него задумчиво: 
- Вставай, пошли. 
- Куда? – обреченно спросил Эдвард. – В этот раз ты мне не поможешь. 
- Посмотрим. 
Кай отвел его в фитнес-центр на первом этаже, в их общежитие было и такое. Людей уже не было, они зашли в спортзал, и Вольтури бросил боксерские перчатки Каллену. Странно, что он выбрал такой же метод, что и Аро. Только в отличие от него, Кай не собирался никого избивать, даже чтобы выпустить весь накопившийся гнев Эдварда. 
Каллен надел перчатки и выжидающе выпрямился. Кай отошел и толкнул к нему грушу. 
- Бей. 
- Я уже сегодня отпахал три часа на тренировке, поверь, это не поможет. 
- Бей! 
- Кай, ты глухой что ли? Чего ты добиваешься? Может, я не такой умный и не понимаю чего-то? 
- Бей. 
- Да что ты заладил! – Эдвард ударил кулаком по груше, та тяжело качнулась. Кай снова толкнул её обратно. 
- Бей. 
- Я тебя сейчас ударю!!! Ты что, пытаешься меня довести? Белла попросила? Типа доказать, что я все еще полный придурок? 
- Нет, но ты был им слишком долго, а теперь пытаешься моментально исправиться и загоняешь все в себя. Твой гнев никуда не делся, он все еще в тебе. Так что готовься к вскрытию. 
- Хочешь вскрыть меня? 
- Ты в отчаянии, злишься на предательство Уитлока, подавлен потерей Беллы, держишь себя в ежовых рукавицах, наказывая за прошлое, ненавидишь себя, сорвался и ударил Хейл. Думаю, это показатель. Согласен? 
- Ты сам видел, что она сделала! – Эдвард еще раз ударил грушу, но определенно представляя его. Верный шаг, Кай сам вспомнил, что почувствовал в тот момент. Хейл доведет кого угодно. – Хочешь меня разозлить, отлично! Только учти, я не железный, если что, это была твоя идея. Если я переключусь на тебя. 
Кай усмехнулся, придерживая грушу. У Эдварда был хороший удар, сильный, поставленный, только слишком много эмоций, вспышки ярости ослабляют. Но ведь именно это сейчас было целью. Эдвард настолько переполнен подавленными эмоциями, просто под завязку, что даже спать уже не мог. Ему необходимо было понять, что он перекинулся в другую крайность - проявление сильных эмоций не делает тебя плохим, только осознанный выбор. Эдвард как всегда не делал ничего наполовину. 
- И надолго бы тебя хватило? – спросил Вольтури. Эдвард мутузил грушу, вколачивая в нее весь законсервированный гнев, что так старательно запирал в себе. – Ты так стараешься, но, похоже, что-то делаешь не так. 
- Кай, я тебя сейчас ударю. 
- Сказал полуживой человек. Что даже по ночам не спится, настолько себя довел? Или боишься видеть сны? 
- Ну, все, я предупреждал, - с чувством заявил Эдвард и ударил, целясь в раздражающего парня, но под перчаткой оказался воздух. 
- Нет, драться мы не будем, ты – брат Элис. Лупи грушу. 
Эдвард не стал отвечать этому умнику, который раздражал его своей правильностью. Кай не был педантом или занудой, но у него был талант, наверно из-за сложной жизни. Его поступки всегда были верными, он умел выбирать, а Эдварду пока это давалось сложно. В тайне он в чем-то ориентировался на Вольтури, ведь Белла выбрала его! 
Он ускорился, изо всех сил нанося удары. «Джас, чертов засранец, ты снова слажал, ты все испортил. Больше ничего не будет как раньше!». После всего, что с ними было, столько пережить вместе и повестись на Хейл! Да она же реально отвращает, как у него только встал! 
- Чертовы предатели. 
Злость выплеснулась полностью. Эдвард пытался отдышаться и чувствовал значительное облегчение, словно что-то застойное вышло из грудной клетки. Он сел на маты рядом с Вольтури. 
- Спасибо, помогло. Может, сегодня высплюсь. 
- Никто не ждет от тебя супер силы, ты слишком стараешься. Хочешь подсказку? Чувство меры. 
- Разве в этом может быть слишком? 
- Ну… Вот ты Герду любил. Может быть слишком? Так, что это переросло в паранойю, и ты едва меня не пришил на почве ревности. Ты не можешь остановиться, слишком увлекаешься и теряешь чувство меры. Я только «за», все видят, как ты изменился. В лучшую сторону. Но теперь ты тиранишь себя, а не кого-то, сбавь обороты. 
- Ага, вот ты умный такой, тебе легко говорить. 
- Это так кажется. Иногда на уроках я представлял, как вспарываю Уитлоку циркулем горло. В деталях. 
- Вау… И как ты справлялся с гневом? 
- У нас разные ситуации. Я не имел привычки командовать всеми, чтобы ее подавлять. А ты ни разу не чувствовал такого – Герда всегда любила только тебя. 
Эдвард вдруг испуганно попытался представить и тут же отсек этот импульс. Невозможно вообразить, какого это – быть на месте Вольтури. Ему было известно, насколько Кай был влюблен в Элис, не меньше того, что он сам ощущал к Белле. Он все же из извращенного любопытства попробовал представить, что Белла любила другого, да еще такого как Уитлок, и все, что Кай испытал. Его лицо само собой перекосилось. Эдвард торопливо выпрыгнул из его шкуры, пытаясь стряхнуть само воспоминание о пытке.
И все же Кай сейчас спокойно сидел рядом с ним и только своей титанической силой воли и выбором заслужил свое счастье. Эдвард взглянул на него с невольным уважением, Вольтури сухо улыбнулся. 
- Ладно, я понял. Наверно, я, правда, увлекся. Просто очень бы хотелось исправить прошлое. 
- Увы. Зато ты здорово можешь исправить настоящее. Мне нужна твоя помощь. 
- Конечно! – Эдвард даже обрадовался. Наконец, появилась возможность хоть как-то отплатить Каю за все. 
- Не спеши, я попрошу не о мелочи, а об очень многом. Это касается Герды и твоей сестры, да и вообще многих. – Эдвард тут же напрягся, чувствуя направление. – Да, я об Аро. Твой отец его не остановит. Я знаю его, Аро как волк - пока не настигнет жертву, не успокоится, будет кружить, притворяться, следить, но Беллу он уже не выпустит просто так. 
- Тогда убьем его! 
- Супер, Эдвард, просто блестящая мысль. 
- Не говори, что он твой брат. Если он хочет убить Беллу, то лучше я - его! 
- Дело не в родстве, он мне никто, - отрезал Вольтури. – Но убивает пусть сам, а мы сделаем все правильно. Вот уже два месяца мы пытаемся кое-что найти, что поможет его упечь за решетку до конца дней. 
- Мы - это кто? Ты вплел сюда мою сестру? – в ужасе спросил Эдвард, Кай чуть его не стукнул. 
- Нет, конечно! Она не знает и не должна узнать. 
- Ладно, извини, это было тупо, я сказал, не подумав. Я не сомневаюсь, что ты защищаешь Элис. Но тогда про кого ты? 
- Что ты знаешь о Янгах?.. 
 
*** 
Вскоре Эдвард был посвящен во всю историю. Он пытался все осознать, но усталость тормозила быстроту его мышления. Кай терпеливо ждал. 
- Даа… Ну и кашу ты заварил, мутный тип. Так в чем моя помощь, что я должен буду делать? 
- Эта мысль пришла мне во сне, все время крутилась рядом, но ускользала: Карлайл и Аро на самом деле ненавидят друг друга, но усиленно играют в партнеров. Секрет Карлайла раскрыт, а он все еще не открыл охоту на Аро и, похоже, чего-то опасается. Видимо, они повязаны еще чем-то кроме шантажа про Элис. 
- Думаешь, у кого-то из них компромат на другого? – быстро сообразил Эдвард, отлично знавший эту «милую» кухню. – Или у обоих? 
- Не уверен, но, возможно, они связаны своим первым и единственным совместным преступлением. Убийством Янгов. 
 

Похожие статьи:

Надо было остановиться тогда, отпустить друг друга, сказав последнее прощай. Но ни я, ни он не затрагивали эту тему, будто и не было того разговора, который принес нам столько боли. Я понимала — мне нет места в его мире, а заставить его выбирать никогда не смогла бы. Я видела, как светятся его глаза, когда он рассказывал о своей работе. Он был в своей стихии, по-настоящему счастлив, он занимался ЛЮБИМЫМ делом. И я слишком любила его, чтобы ставить перед таким выбором. ...
Он не останавливается, пока последние остатки напряжения не вытекают из моего тела. Тогда он приподнимается, развязывает мои руки. Его губы находят мои, и я чувствую терпкий привкус. Вкус моего наслаждения. Зарываюсь слабыми пальцами в его волосы, выгибаюсь ему навстречу и в то же мгновение ощущаю его в себе.  ...
Прохладный душ приятно холодит кожу. То что нужно, чтобы привести мысли в порядок. Эх, вот как так может быть, что каждый раз с ним это как взрыв сверхновой?! Казалось бы, за столько лет можно и привыкнуть. Но нет! Он переворачивает мою душу стоит ему только прикоснуться. А ведь прошло уже больше пяти лет с тех пор, как мы вместе. Много это или мало? Не знаю, но помню каждое мгновенье......
- Я не собираюсь обсуждать его с тобой!- он уже довел меня до бешенства. - Это мы еще посмотрим,- халат уже на полу, а мои руки почему-то перемещаются к спинке кровати. Поднимая глаза, вижу, как он аккуратно связывает их между собой тем самым пояском и крепко привязывает к изголовью. От возмущения у меня даже слов нет, но он все понимает по моему выразительному взгляду и, чмокнув в нос, поясняет: - Чтобы ты не могла отвертеться,- ему еще хватает наглости мне подмигнуть. - Это что допрос?- сквозь зубы выцеживаю...
Не стоило мне приезжать. Нужно было перезвонить и сказать ему, чтобы засунул эти билеты себе куда подальше! Но я, конечно же, поехала. Может быть, где-то в глубине души теплилась надежда, что он, в лучших традициях мыльной оперы, заявит - мы созданы друг для друга, я его судьба, ему без меня не жить и бла-бла-бла. Он ничего подобного, естественно, не сделал. Просто сказал: "Поехали",- и вот я здесь, в самом романтичном городе на земле, и лишь для того, чтобы проститься со своим любимым мужчиной навсегда. Что ж, если уж пить...



Рейтинг: 0

Добавить комментарий
Комментарии (0)