16 ноября 2015 Просмотров: 589 Добавил: Викторишна

К тебе. Глава 23

Глава 23. Pov Эдвард 
 
 
Не трава, не листва, 
Не июльские дни, 
Твоих ласковых губ 
Не заменят они. 
И не дождь проливной, 
И не время разлук, 
Не почувствуют вновь 
Теплоту твоих рук…. 
С.Жуков «Летний вечер»
 
 
Поднявшись в спальню, я обнаружил два серебристых чемодана с гламурными стразами. Что это, черт возьми? Вероятно, это вещи моей жены, но я не хочу жить с ней в одной комнате! Что она себе позволяет?
 
Я пулей помчался вниз, желая расставить все точки над «и»! Услышав мои шаги, Таня и Эсми, все еще находившиеся в гостиной, обернулись в сторону лестницы. 
 
- Что за чемоданы стоят в моей комнате? – резко спросил я. 
 
- Это мои… - пролепетала Таня. - Я же твоя жена! 
 
- Ты – незнакомый мне человек, и я не потерплю никого постороннего в своей комнате, ясно? – вспылил я. 
 
- Но, Эдвард… - попыталась возразить девушка. Эсми, положив руку ей на плечо, прервала ее тираду. 
 
- Мы все должны проявлять терпение и внимание к Эдварду, не нужно на него давить, пожалуйста, Таня! – убеждала она. – Если ему нужно пространство, он его получит! Это твой дом, сынок! 
 
- Конечно, вы правы, Эсми, - она печально вздохнула. – Как бы ни было тяжело для меня то, что Эдвард меня отвергает, я готова подождать… 
 
- Спасибо… – выдавил я. 
 
Инцидент с вещами был исчерпан, когда их унесли слуги. Таня поселилась в том же крыле, что и я, но в другой комнате. 
 
Я же метался в своей, часами смотря в окно, и замечая в его отражении лишь бледное лицо Беллы. Я так хотел увидеть ее, что готов был рвать на себе волосы от отчаяния. 
 
Вечером ко мне заглянула Элис. 
 
- Как ты, Эдвард? – мягко поинтересовалась она. 
 
- Плохо… - я не стал скрывать от нее своего состояния, ведь она знает правду. 
 
- Ты думаешь об Изабелле, верно? – проницательность Элис была ее натурой. 
 
- Да, и это мучение – находиться вдали от нее, не видеть ее, не слышать ее голос! Я даже не могу позвонить ей! 
 
- Хочешь, мы попробуем позвонить в гостиницу, вдруг она еще там? 
 
- Вряд ли она захочет говорить со мной… - покачал я головой. 
 
- Но мне она не откажет, я включу громкую связь, и ты хотя бы сможешь услышать ее голос! 
 
- Ты права, давай попробуем! – я загорелся надеждой услышать мою Беллу. 
 
Элис набрала цифры, попросила соединить с номером. После короткого ответа, она положила трубку и с печальным лицом повернулась ко мне. 
 
- Что? 
 
- Я сожалею, Эдвард, но Белла уже покинула мотель… 
 
Моя голова пораженно опустилась. Уехала… Куда? К себе, в свой домик в горах или куда-то еще? 
 
- Не расстраивайся, она умная девушка и позаботится о себе! 
 
- Да… Спасибо тебе, Элис… 
 
- Не за что. Ты всегда можешь рассчитывать на меня. 
 
Элис и Эсми были единственными, с кем я общался за тот месяц, что провел в Нью-Йорке. С Карлайлом мне почему-то было сложно найти общий язык, а попытки Тани завязать со мной беседу я игнорировал, выдавая в ответ лишь пару коротких слов. 
 
Я старался следовать советам доктора Чейни, просмотрел все свои фото, начиная с младенчества, семейные фото и видео. Вечерами я сидел в гостиной вместе со всеми, слушал их рассказы обо мне, но их слова проходили сквозь меня, не задерживаясь. Словно речь шла о каком-то дальнем знакомом или герое сериала. Со своей жизнью я все это не мог соотнести. 
 
Через неделю после моего возвращения было решено провести пресс-конференцию, чтобы объявить о моем «воскрешении». Моя роль заключалась в том, чтобы появиться там ненадолго и сказать, что из-за проблем со здоровьем и необходимостью реабилитации, я временно передаю компанию в руки Джаспера Хейла. 
 
В тот день я надел темный деловой костюм с полосатым галстуком и кипенно-белой рубашкой, а приглашенный парикмахер сделал мне стильную стрижку. Я едва смог взглянуть на себя в зеркале: это было больно, видеть его – Эдварда и больше не находить признаков Энтони. 
 
Но даже в новом облике я не стал им: глаза Эдварда Каллена сверкали от наслаждения жизнью, а поза говорила о несокрушимой уверенности в себе, я же лишь был жалкой развалиной с пустыми безжизненными глазами. Мое тело и душа словно разделились. Тело находилось здесь, в Нью-Йорке, а душа осталась там, в заснеженных горах, с девушкой, которую я люблю больше жизни. 
 
Меня ослепили вспышки многочисленных фотокамер в конференц-зале офиса компании, куда меня привезли. Журналисты возбужденно галдели, не веря своим глазам. 
 
Руководитель пресс-центра «КалленМедиа», Джон Риттер призвал всех к порядку. Я сел за стол, рядом расположились Джаспер и Карлайл, чтобы поддержать меня. Все вопросы были тщательно отобраны, и я должен дать ответы лишь на некоторые из них, остальные я имел право проигнорировать. 
 
Нельзя, чтобы кто-то догадался о том, что я потерял память, иначе это может негативно сказаться на компании. Я нервно теребил руками короткие волосы, желая исчезнуть из этого гудящего улья. Но прозвучала первая реплика из зала. 
 
- С возвращением, мистер Каллен! Это невероятно, но факт! 
 
- Спасибо! – сухо ответил я. 
 
- Как же вам удалось выжить в такой ужасной катастрофе? 
 
- Вероятно, при ударе о землю, меня выбросило из самолета, а потом меня нашли местные жители и оказали помощь, - я категорически не хотел, чтобы журналисты узнали о Белле и начали преследовать ее в поисках сенсации. 
 
- Но почему они не сообщили о том, что вы живы? 
 
- Это был труднодоступный район, из которого можно выбраться только весной. 
 
- Что ж, понятно. Это большая удача для вас! Вы намерены вернуться к управлению компанией? 
 
- В ближайшее время мне предстоит курс реабилитации травм, полученных при аварии, поэтому я продлил доверенность управления компанией мистером Джаспером Хейлом. 
 
- У вас серьезные проблемы со здоровьем? 
 
- Без комментариев… - ответил я и поднялся, чтобы выйти из зала. 
 
Далее на все вопросы отвечали Джаспер и мой отец, меня же водитель отвез домой. Прямо в машине я с остервенением стащил с себя ненавистный галстук и расстегнул верхние пуговицы рубашки. Все вокруг просто душило меня, мне нужен мой воздух, моя Белла… 
Но ее не было со мной, не было… 
 
Через месяц, мы с Таней вернулись в Лос-Анджелес, на этом настояла жена. Хоть я с трудом переносил ее присутствие рядом. Ничего хорошего из этого не выйдет… 
 
Огромный белоснежный особняк показался мне полной безвкусицей, он был весь искусственный в своем поддельном великолепии, в отличие от живого и теплого домика в горах, наполненного уютом и любовью. Здесь же царил холод отчуждения и непонимания. 
 
Таня все время старалась пойти на физический контакт со мной, обнять меня, даже поцеловать, но я непременно уходил от ее чересчур пылких объятий. 
 
Она не производила впечатления любящей женщины, хотя и очень старалась выглядеть ею. Но было что-то фальшивое в этих ее объятиях, поглаживаниях, приторных словах. 
Ее руки напоминали мне щупальца осьминога, холодные и противные. 
 
Да и любая женщина, кроме той, что в моем сердце, не могла вызвать у меня ничего, кроме отторжения. Я никогда не предам Беллу. Я не мог понять, почему я не могу развестись с женой, если ничего к ней не чувствую. Ведь если бы я безумно любил ее до аварии, то какие-то отголоски должны были остаться во мне? Но я их не ощущал… Она, в любом случае, уже стала бывшей женой. Мы занимали разные комнаты, и это ужасно злило Таню, но меня не волновало. 
 
Я не жил, я лишь существовал, отсчитывая дни до того момента, когда ко мне вернется проклятая память, и я смогу попытаться вернуть Беллу, если еще не поздно. 
 
Я сходил с ума от тоски, я хотел позвонить Белле, но не мог, сколько раз я срывался в аэропорт, чтобы улететь в Канаду, но я знал, что она не примет меня, пока я не вспомню все и возвращался домой ни с чем. 
 
Проходили месяцы, но память не возвращалась. Я часами бродил по пляжу, найдя укромную бухту, и вспоминал, вспоминал все мгновения проведенные с Беллой. В каждом прикосновении ветерка к моей коже я ощущал ее ласковые руки. Я закрывал глаза, пока ветер играл с прядями моих волос, представляя, что это ее нежные пальчики перебирают их, что это тепло не от солнца, а от ее объятий. 
 
Но стоило мне открыть глаза, как волшебство исчезало, растворяясь в туманной дымке горизонта или в морской пене, набежавшей на берег волны. 
 
Ничто не могло заменить мне мою любящую нежную девочку. Я даже писал ей письма, но затем, опасаясь, что они попадут в чужие руки и причинят ей вред, сжигал их. Я писал о том, как скучаю по ней, по нашему домику, по Джеку. Писал о том, как сильно, до боли в груди люблю ее и как медленно умираю без нее. 
 
Еще она снилась мне. Любимая стояла неподалеку от меня, загадочно улыбаясь, я протягивал к ней руки, но она качала головой, не приближаясь. Вдруг рядом с ней появлялся кто-то еще, какая-то размытая фигура, и Белла исчезала вместе с ней. 
 
Я просыпался с криком отчаяния, застывшим на губах. Неужели она нашла кого-то и забыла меня? Нет, это не могло быть правдой! Это лишь игра моего разыгравшегося воображения. 
 
В такие минуты я доставал маленького ангелочка, что она подарила мне в знак нашей любви и прижимал его к сердцу, пытаясь таким образом через разделявшее нас расстояние донести ей свою любовь, ведь второй ангелок остался у нее. Они, словно невидимой ниточкой связывали нас, наши души и сердца. 
 
В середине августа Джаспер настоял на моем появлении с женой на одной торжественной премии нашего канала, иначе это вызвало бы ненужные вопросы. Таня же ликовала от возможности покрасоваться на публике. Ее красный наряд был вызывающим, и сама она казалась огнем, и я боялся обжечься об нее. 
 
Надев приготовленный Элис смокинг, я все же нашел в себе сил поехать туда. Таня сама подхватила меня под руку, и мы вышли на красную ковровую дорожку, где на нас устремились сотни взглядов и объективов. Таня ослепительно улыбалась и с радостью позировала фотографам, я хотел провалиться сквозь землю. 
 
Я не мог дождаться, когда закончится этот ужасный вечер, но оказалось, что кошмар еще впереди, и он ждал меня дома. 
 
Сняв свой смокинг, я отправился в душ, а когда вышел, то обнаружил на своей постели Таню в том, что у меня даже язык не поворачивался назвать нижним бельем. Черный комплект был почти полностью прозрачным и ничуть не скрывал всех ее интимных мест. 
 
Я остолбенел от увиденного. Она же быстро вскочила с кровати и, обвив меня руками, принялась целовать, я и вовсе опешил от ее натиска. Тем временем Таня толкнула меня на кровать и принялась ласкать мое тело, но оно никак не отреагировало на ее близость, и когда ее рука спустилась вниз, мне удалось, наконец, прийти в себя и отбросить ее. 
 
- Таня! Ты с ума сошла? – закричал я, вскакивая с кровати. 
 
- Я? Я просто хочу быть со своим мужем! – заявила она. 
 
- А я нет! Я тысячу раз уже говорил тебе, что не стану делить с тобой постель, уходи! 
 
- Ты не можешь отвергать меня, я твоя жена! 
 
- И это ошибка! Уйди, пожалуйста… 
 
- Ни за что! – она скрестила руки на груди. 
 
- Тогда уйду я! – я вышел за дверь и закрылся в гостевой комнате. 
 
Это стало большим промахом с моей стороны. Когда утром я встретил ее в гостиной, она ехидно улыбалась и держала в руках моего ангелочка. Она нашла его! 
 
- Это мешает тебе вернуться ко мне? Это подарок от нее, той девки, что нашла тебя? Так вот смотри, что я сделаю с ним! – ее глаза горели яростью и метали молнии. 
 

Она подняла руку, я метнулся вперед, но не успел. Хрупкий ангелочек, приземлившись на мраморный пол, разлетелся на множество блестящих, словно слезы, осколков, которые Таня безжалостно раздавила острым каблуком своих туфель…  

Похожие статьи:

Не стоило мне приезжать. Нужно было перезвонить и сказать ему, чтобы засунул эти билеты себе куда подальше! Но я, конечно же, поехала. Может быть, где-то в глубине души теплилась надежда, что он, в лучших традициях мыльной оперы, заявит - мы созданы друг для друга, я его судьба, ему без меня не жить и бла-бла-бла. Он ничего подобного, естественно, не сделал. Просто сказал: "Поехали",- и вот я здесь, в самом романтичном городе на земле, и лишь для того, чтобы проститься со своим любимым мужчиной навсегда. Что ж, если уж пить...
- Я не собираюсь обсуждать его с тобой!- он уже довел меня до бешенства. - Это мы еще посмотрим,- халат уже на полу, а мои руки почему-то перемещаются к спинке кровати. Поднимая глаза, вижу, как он аккуратно связывает их между собой тем самым пояском и крепко привязывает к изголовью. От возмущения у меня даже слов нет, но он все понимает по моему выразительному взгляду и, чмокнув в нос, поясняет: - Чтобы ты не могла отвертеться,- ему еще хватает наглости мне подмигнуть. - Это что допрос?- сквозь зубы выцеживаю...
Он не останавливается, пока последние остатки напряжения не вытекают из моего тела. Тогда он приподнимается, развязывает мои руки. Его губы находят мои, и я чувствую терпкий привкус. Вкус моего наслаждения. Зарываюсь слабыми пальцами в его волосы, выгибаюсь ему навстречу и в то же мгновение ощущаю его в себе.  ...
Прохладный душ приятно холодит кожу. То что нужно, чтобы привести мысли в порядок. Эх, вот как так может быть, что каждый раз с ним это как взрыв сверхновой?! Казалось бы, за столько лет можно и привыкнуть. Но нет! Он переворачивает мою душу стоит ему только прикоснуться. А ведь прошло уже больше пяти лет с тех пор, как мы вместе. Много это или мало? Не знаю, но помню каждое мгновенье......
Надо было остановиться тогда, отпустить друг друга, сказав последнее прощай. Но ни я, ни он не затрагивали эту тему, будто и не было того разговора, который принес нам столько боли. Я понимала — мне нет места в его мире, а заставить его выбирать никогда не смогла бы. Я видела, как светятся его глаза, когда он рассказывал о своей работе. Он был в своей стихии, по-настоящему счастлив, он занимался ЛЮБИМЫМ делом. И я слишком любила его, чтобы ставить перед таким выбором. ...



Рейтинг: 0

Добавить комментарий
Комментарии (0)