2 мая 2015 Просмотров: 958 Добавил: Викторишна

Я снова в игре! Флешбэк 1

Флешбэк 1. Первый фотосет 

Pov Bell

– Не ёрзай, Белла! Весь тонак смажешь…

Анжела уже минут сорок полировала моё тело своими кисточками и натёрла до мозолей мои плечи и живот в попытке создать какой-то, только ей ведомый, оттенок.

– Долго ещё?

Тело уже всё затекло от неподвижности, и мне хотелось просто расслабиться и немного потанцевать под плавную музыку, доносящуюся из колонок.

– Заканчиваю, – она парой штрихов подправила мой «смоки-айс», взбила ещё раз волосы и потёрла пальцами губы. – Потом Джеймс тебя под прожекторами покрутит немного, и я добавлю, где будет нужно…

–  Со мной обычно Кармэн работает…

– Теперь Джеймс… Он крут, вообще-то. Виктория ценит его больше других.

Виктория…

Моё пламя…

– Почему так поздно, ты не в курсе? – поинтересовалась я.

Обычно фотосеты, в которых я принимала участие, проходили в первой половине дня.

– У него расписано всё, сегодня только в десять может…

– Ясно.

– Белла, а правда девчонки болтают, что ты живёшь у неё? Она же…

– Врут.

Я не живу… Ночую уже почти неделю – это да! Болтаем до утра и вырубаемся. Ну и обнимаемся, когда засыпаем. Первые пару дней просто просыпались в обнимку, а потом решили не отказывать себе в удовольствии и засыпая.

– Ты поаккуратнее с ней! Она жесткая мадам, да и  увлечения у неё, говорят, нездоровые…

– Анж… Врут! –  улыбнулась я, вспоминая наше времяпрепровождение.

Вик рассказывала мне немножко о своих увлечениях… В том числе и сексуальных. Слушать её было… приятно: такие сладкие томящие чувства… Потом призналась, что ей нравится рассказывать это мне, потому  что мой взгляд в эти моменты… возбуждает её. А её взгляд, кажется, возбуждает меня. Я тоже ей призналась в этом… Последние пару ночей наши разговоры из абстрактных областей перешли к более… конкретным. Но ничего нездорового я не почувствовала.

– А откуда ты знаешь? – замерла Анжела.

А этого тебе не надо знать…

– Ты закончила? – я потянулась, пытаясь хоть немного размяться.

– Пару минут…

– Девчонки, вы скоро? – раздался мягкий и немного хриплый голос за моей спиной. Тёплый…  Приятный…

– Всё! – щёлкнула Анжела кисточкой по моему носу.

Я обернулась  и наткнулась на внимательный взгляд синих глаз, отcтроченных густыми чёрными ресницами. По ощущениям наткнулась почти физически.  И ещё раз потянулась, рассматривая его необычные глаза.

Наше молчаливое знакомство затянулась, и Анж прокашлялась, выводя нас из ступора. Его брови немного взлетели.

– Привет! Ты, наверное,  Белла?

Я кивнула, переводя взгляд с его глаз на фотоаппарат с огромным объективом, который он немного покручивал пальцами. Их движения заворожили меня, и я снова зависла,  разглядывая детали его движений и скольжения подушечек пальцев по  чёрной кромке объектива.

– Я Джеймс Смит… – представился он ещё более хриплым голосом, чем в начале и немного прокашлялся. – Я буду с тобой работать сегодня. Готова?

Его пальцы замерли.

– Ещё так сделай… – негромко попросила я.

– Что? – его вопрос привёл меня в чувства, и я снова встретилась с ним взглядом. Он немного хмурился и разглядывал меня, склонив голову к плечу.

– Твои пальцы… – объяснила я, – За ними приятно наблюдать. За тем, как они гладят пластик…

Нахмурившись ещё сильнее, он отвёл глаза и, развернувшись, ушёл в съемочный павильон. Спрыгнув с кресла, я пошла следом.

 В студии было холодно, а на мне одет только полупрозрачный белый шёлк: юбка – а-ля повязка на бедрах и короткий топ-шарф, который свободно лежал на обнажённой груди, фактически открывая её нижние части.

JoiLick

Вся кожа покрылась мурашками, и я задрожала. В попытке согреться, я обняла себя руками  и подошла к Джеймсу, разглядывая его спину и открытые руки.   Спортивный…  под его загоревшей кожей перекатывались тугие  узловатые мышцы, растягивая короткие рукава футболки. На руке, чуть выше локтя, опоясывающая цветная тату…  Мой взгляд опустился ниже на огромный стилизованный шипами ремень, свободные светлые джинсы, прихваченные снизу, средней высоты зашнурованными берцами.

Его было приятно разглядывать. Такой мягкий… И дикий одновременно. И непонятный…

Мне захотелось немного спровоцировать его, чтобы понять.

– Встань сюда, пожалуйста. – Не глядя на меня, попросил он, указывая рукой на зону, освещённую прожекторами.

И я послушно спряталась под горячий свет ламп, со стоном расслабляясь от их тёплой ласки. Он резко обернулся. На мой стон?

Немного помедлив, попросил:

– Медленно покрутись…

Я начала медленно оборачиваться вокруг своей оси, закрывая глаза и слегка покачиваясь под приятную тихую  музыку.

 – Руки подними…

 Его голос завораживал своей глубиной и хрипотцой,  и я, не открывая глаз, с удовольствием начала выполнять его команды.

 – Губы расслабь… Руки в волосы… прогнись немного… погладь свою шею…  живот… теперь бёдра…

С каждой фразой он говорит всё тише и тише и, не расслышав за музыкой последней команды, я распахнула глаза, попадая как раз в его синий взгляд. Он вздрогнул.

Его яркие глаза были так близко...  И я подалась почти неощутимо вперёд, всматриваясь в них опять…

– Всё нормально… – перевёл он взгляд на фотоаппарат и начал  настраивать его, – давай начнём. Сначала ближние планы, хорошо?  А то грим поплывет от прожекторов, да и устанешь… Давай на чёрном фоне сейчас отщёлкаем, – кивнул он мне к стене, задрапированной чёрным бархатом.

Я шагнула к ней, замерев в ожидании его распоряжений.

 – Смотри вверх… голову откинь немного… сейчас на меня… – его слова сопровождались щёлканьем фотоаппарата. – Мягче… Ты только проснулась… Тебе снилось что-то мягкое, тёплое, нежное…

« Виктория…» – тут же рождается в моей голове образ, и я улыбаюсь, прикрывая глаза.

– Идеально…– прошептал  он, продолжая освещать меня вспышками. – Давай ещё… Ты спишь… Тебе снится что-то приятное…  Может быть кто-то… Кто тебе снится, Белла?– шепчет он.

«Может быть, ты?» – я отвлеклась от его голоса, потому что он оказался сейчас так близко!

Я могу протянуть руку и коснуться его. Мне хочется…

Он отпустил камеру, и я впилась взглядом в его лицо.

– Сколько тебе лет?

– Что? – удивлённо улыбнулся он. – Двадцать восемь. Почему ты спросила?

– У тебя в уголках глаз есть небольшие морщинки. Очень красиво смотрится… – объяснила я, разглядывая его, – Если бы ты был моложе, их бы не было. И мне было бы не так приятно смотреть на твоё лицо.

Его улыбка стала на мгновение шире, и он сверкнул белыми зубами, то ли закусывая, то ли облизывая губу…

– Ну, хорошо… – посмеиваясь, медленно моргнул он, – сколько лет тебе?

– Четырнадцать.

Улыбка резко исчезла, и он снова опустил только что поднятый к лицу фотоаппарат.

– Четырнадцать?!

Забавный…

– Какие-то проблемы с этим? – усмехнулась я.

Я знала, конечно, что выгляжу гораздо старше, а ещё и яркий макияж...

– Эм… Я… Кажется – да. Хотя…  Чёрт! Ну, давай попробуем. – Он в задумчивости проезжается рукой по коротким, выгоревшим на солнце, волосам.

 Мне показалось, что они должны быть жёсткие на ощупь… Мне захотелось потрогать, также пробежавшись пальцами, чтобы подтвердить мою догадку.

И ещё мне очень понравился контраст между его светлыми волосами и чёрными бровями и ресницами и загорелая, натянутая на мышцы, кожа. Казалось, что если ткнуть иголкой, она просто порвется от натяжения!

Совершая новые открытия в его внешности, я, не стесняясь, разглядывала все её детали, пока он молча щелкал меня у стены.

– Белла, ты в курсе концепции фотосета, – через некоторое время, пощипывая пальцами нижнюю губу, спросил он.

– Немного… – кивнула я, –  это реклама туалетной воды : невинность,  нежность, страсть, желание, томление … – вспомнила я описание пиарщиков.

– Дааа… – протянул он, – Невинность и нежность мы отсняли. А дальше и ума не приложу…

Он нечаянно задел ботинком рампу, и я резко обернулась, напугавшись звука и снося себе ноготь о столешницу, стоящего рядом драпированного стола.

– Чёрт! – зашипела я, тут же засунув палец в рот и начала посасывать пульсирующую от боли фалангу. Он замер.

Вскинув фотоаппарат, он сделал несколько снимков под мои замедляющиеся от удивления посасывания.

– Вытащи палец… Белла. – Медленно сказал он, – Ты смажешь грим.

Хныкнув, я с громким чмоканьем резко вытащила палец изо рта. Джеймс захлопнул глаза и через пару секунд резко распахнул.

– Повернись спиной … Руки на стену. Прогнись… Обернись сейчас.

Вспомнив выражение его лица,  когда он услышал мой возраст, я повернула лицо, оглядываясь через плечо.

 – Прекрати улыбаться… – пробормотал он, продолжая меня фотографировать.

 Но от этого стало  ещё смешнее, и я закусила губу, чтобы удержаться.

 – Ещё раз так сделай…  – тихо выдохнул он.

– Как? – повернулась я, чтобы уточнить, что именно он хочет.

– Проехали… – качнул  он головой и опустил  взгляд на мою грудь. Я перевела свой следом.

Мои соски затвердели и ярко выделяются под белой тканью. Я на секунду накрыла грудь ладонями чуть сжав и пытаясь согреть и тут же отпустила.

Он нахмурился и громко сглотнул, но почти сразу вернул своему лицу невозмутимое выражение.

– Холодно… – захихикала я, просверливая его глазами.

Он смущается и … мама дорогая! Краснеет?!

– Ты покраснел… – улыбнулась я. – Почему? Ты же фотограф…

 Вздохнув, он опустил фотоаппарат и закрыл глаза.

– Сосредоточься на процессе… – немного раздражённо кивнул он на камеру в своей руке.

– Процессе чего…? – закусила я губу, продолжая свою провокация.

Мне нравилось, как он нервничает и краснеет.

Хочу ещё!

Он что-то там невнятно пробормотал и тяжело вздохнул, опять принимаясь за камеру. Злится… На меня?!

– Голову ниже… Из-под ресниц на меня посмотри… Не так…  Глубже… Чёрт… – Джеймс опустил камеру и посмотрел в сторону.

– Скажи КАК! – попросила я.

– Страстно… – со стоном развел он руками. – «Страсть, желание, томление»…

Страстно?

Он произнес это так, что мне  захотелось  прикоснуться к его губам и потрогать пальцами, как они двигаются в этот момент.  Они немного обветрены…  И я пробежалась пальцами по своим, пытаясь представить себе ощущения обветренных губ.

– Что. Ты. Делаешь? – завис он, рассматривая мои игры с губами.

– Твои губы… обветрены… – объяснила я.

– Что…? – почти не слышно.

– Объясни мне, как это…  – попросила я еще раз. – Как это «страстно»?

– Белла… – его челюсти сжались, и губы немного вздрогнули.

Он не в себе уже... Интересно, от чего именно?

Мне нравится. И я определённо хочу ещё!

– Покажи! – пожала я плечами, не отводя от него глаз. – Страсть, желание, томление…

– Туше… – прошептал он, сглатывая. –  Дай-ка мне пять минут.

Повесив на стену камеру, он достал сотовый и отошёл в другой конец павильона.

– Виктория… – негромко начал он, но акустика была такая, что я слышала каждое слово, – Ты прикалываешься надо мной?... Она справляется, я не справляюсь… Смешно!? Страсть… желание, томление …  Мхм… Четырнадцать, Вик!!!...  Расслабить?... Она достаточно расслаблена, поверь мне! Хорошо…  давай.

Пока он разговаривал, я присела на стол, под тепло осветительного прожектора. Закончив разговор и немного помедлив, он вернулся ко мне и  присел в паре метров от меня на корточки, опираясь спиной на стену.  Я смотрела на него сверху вниз.

– Я что-то делаю не так?  –  отклоняясь назад, я пыталась заглянуть в его немного напряжённое или расстроенное лицо.

– Нет, – покачал он  головой, – всё так. Только я не знаю, как добиться от тебя нужных эмоций.

– А как обычно ты делаешь это с другими моделями?

– Я разговариваю с ними… Погружаю в ситуации… Заставляю вспомнить некоторые моменты из их жизни…

– Почему ты не сделаешь  этого со мной?

– Потому что я в противоречивой ситуации. Я должен снимать тебя как взрослую и использовать  «взрослые» техники, а ты ещё ребенок.  Я не могу апеллировать к твоему опыту  или передать тебе свой.

– Мне очень интересен твой опыт... Джеймс. – Он нахмурился, когда я тихо произнесла его имя и начал покусывать  губы, не глядя на меня, –  Почему нет? Джеймс…–  мне понравилось произносить его имя, оно приятно ласкало рот.  И я облизала губы, как будто оно ещё и имело свой вкус.

– Ты вообще понимаешь, о чём просишь!? – просверлил он меня глазами.

– Понимает! – Виктория, цокая каблуками и улыбаясь, подошла ко мне и села рядом. – В чём проблема, Джеймс?

– Я объяснил, по-моему…

– Я нужна тебе ещё, Джеймс? – покрутилась в дверях Анжела.

– Все свободны на сегодня! – ответила за него Вик, – И дверь закрой за собой!

– На чём вы остановились? – Вик встала прямо передо мной.

– Страсть, Вик… – улыбнулась я, потому что это слово ассоциировалось у меня с её рыжей копной распущенных длинных волос, – «Страсть, желание, томление» – объясняла я, накручивая на палец её прядь. – Джеймс… – мы обе повернулись  к нему, – не хочет поделиться со мной… своим опытом.

Его лицо…  меня уже начинает подколачивать от удовольствия наблюдать за  сильными неуловимыми эмоциями, которые мелькают только в его глазах, почти не отражаясь на спокойном бесстрастном лице.

Я хочу прорвать эту платину!

Виктория  подняла моё лицо за подбородок и  всмотрелась своими зелёными изумрудами  в мои глаза. В её взгляде было что-то такое, от чего мне захотелось  растечься в её руках и закрыть глаза. И я позволила себе это, тихо простонав.

– Белла, – замурлыкала она, её губы сместились куда-то в район моего уха, заставляя задрожать от удовольствия, – я могла бы поделиться с тобой ЕГО опытом... если ты хочешь…

И её «хочешь» с придыханием...

– Да… – вздохнула я медленно и громко, переполняясь каким-то жгучим и щемящим чувством в груди. Немного толкнув, она заставила сесть меня чуть дальше и развела мои бёдра, вставая между ними.

– Смотри ему в глаза, Белла.

Я встретилась взглядом с Джеймсом – красивый… и очень … не знаю… раздражённый? Разозлённый? Нет… Горячий! Его взгляд просто  завораживал меня, он глубоко и медленно дышал, так, что  цепочка на груди двигалась по футболке. Руки Виктории легли мне на бёдра и, сделав пару круговых движений, она сместила их мне в пах.

Я на секунду закрыла от удовольствия глаза и тут же открыла, вспоминая её просьбу и снова нашла его взглядом. Его губы нетерпеливо вздрогнули.

– Вик… – неуверенный хриплый вздох.

– Я решаю… – оглянулась она, – расслабься просто.

Пройдясь носом по моей скуле, она немного прикусила мою мочку. Держать глаза открытыми стало невыносимо тяжело, и я опять медленно моргнула, чуть-чуть закатывая их от удовольствия.

– Тебе нравится, Джеймс…? – зашептала она, касаясь  всё время губами моего уха.

Я чуть заметно кивнула.

– Он потрясающе целуется, Белла… Его губы тёплые и  мягкие, а движения жёсткие.

 Я перевела взгляд на его губы, пытаясь представить себе ощущения от них.

– Мне нравится подчинять его себе, он очень выдержанный… Но его поцелуи… Это то, что нельзя обуздать! Всё равно делает всё по-своему. Дразнит… Сначала без языка…

 Я прикусила свой язычок, продолжая исследовать взглядом его губы, и он облизал нижнюю, заставляя меня тихо простонать.

 – А потом, когда  уже… Ах, Белла…  – она прикусила кромку моего уха, и я всё-таки прикрыла глаза. – Потом его язык! Это резко и всегда сносит крышу… Я, блядь, люблю его язык! – она прошлась пальцами  по перешейку моих трусиков, и я вскрикнула  от неожиданности и удовольствия, распахивая глаза и снова встречаясь с его пронзительным взглядом.

Её пальцы заскользили по моим трусикам, периодически задевая мой центр, и я начала тихо постанывать, разглядывая его  играющие желваки и подрагивающие губы.

Виктория, простонав, раздвинула мои ноги шире, наконец, скользнув под трусики. Это было настолько… Я задохнулась, открывая рот в немом стоне. Слишком откровенно, слишком возбуждающе, слишком хорошо…

Внизу живота разгоралось  мягкое невыносимо приятное ощущение, затапливая моё сознание. Я снова застонала…

– Его рот… он одарённый мужчина… умелый…  когда его губы касаются меня вот здесь,  она надавила на какую-то невероятно феерически приятную точку, заставляя меня вскрикнуть от удовольствии и немного податься бёдрами ей навстречу, –  Да, детка… Я тоже кричу, когда он играет со мной там, своим ртом и пальцами…

Боже… ртом?

 ЕГО взгляд!

Это также приятно, как и её касания!

 Его глаза полные сумасшедшего огня…  и он тихо-тихо  рычит. Я чувствую…

 – И его член, Белла… Уверена, тебе бы понравилось, детка… Может быть, если ты захочешь…  мы могли бы поиграть немного втроём… Было бы хорошо… Белла… Тебе хорошо? – её движения стали быстрее, и я начала терять связь с реальностью, дрожа и подрагивая от удовольствия. Единственное, на что я ещё способна – это не отпустить его пьянящий и тлеющий синий, почти чёрный сейчас взгляд. Потому что не хотела лишать себя этого жгучего удовольствия…

Виктория что-то шептала ещё, но я была уже ослеплена, и волна неги накрыла меня, заставляя мягко вскрикивать от каждого её рывка пальцами, её губы накрыли мои, и наши стоны смешались. Ощущение чужого языка в моём рту, толкнуло  меня куда-то в запредельные дали, и я просто стонала и  плавилась от невыносимого, мягкого и резкого, сжигающего удовольствия, и почти потеряв сознание, пытаясь отдышаться, я спрятала голову у неё на плече…

Медленно лаская мой язык своим и немного посасывая мои губы, Виктория ещё немного погладила меня и отстранилась. Её глаза полыхали не меньше чем его.

– Когда он будет фотографировать тебя, просто вспомни ЭТО… – подмигнула она.

Потом обернулась и, наклонившись, что-то прошептала ему на ухо, проведя пальцами, которыми ласкала меня по его губам коротким быстрым движением. Его руки сжались в кулаки, и он резко вдохнул, облизав губы.

Мне понравилась его реакция…

От неё томящие ощущения сразу вернулись в тело, и мы встретились с ним взглядом, зависнув друг на друге.

Виктория вышла, оставив нас одних.

Он медленно встал и поднёс к глазам фотоаппарат. Откинувшись на чёрном бархате, я закинула руки наверх и посмотрела в объектив.

Вспышка. Щелчок. Ещё… Ещё…

– Поднимись… – прохрипел он, – Давай к стене…

Я послушно, на ватных ногах, качнулась к стене и, опершись на неё спиной, начала медленно сползать вниз под вспышками его камеры.

– Идеально… – прошептал он, – теперь вверх… Белла… подвигайся…  Погладь себя… шею… ниже… ещё ниже… дай мне глаза…  прикрой их немного… ещё… как тогда… Блядь! – зашипел он, и я сжала бёдра от нетерпимого ощущения между ними.

Он взял со стола бутылку воды, и сделал несколько глотков.

– Руки в стороны разведи… – я послушно открылась перед ним, и он, подойдя ко мне вплотную, медленно вылил воду прямо мне на грудь, заставляя меня шипеть и постанывать  от холода и резких ощущений. И от его близости.

Мы замерли, смотря друг другу в глаза, и одновременно глубоко вдохнули, втягивая запах друг друга.

Он пах очень притягательно… мускус и цитрус… и ещё какие-то еле уловимые древесные оттенки.  Мы опять одновременно выдохнули, и он, прищурившись, сделал шаг назад.

Я была почти разочарована…

Отбросив пустую бутылку в сторону, он сделал несколько снимков.

И опять притормозил, задумчиво прикусив подушечку большого пальца. Это было так … что мне захотелось, чтобы он прикусил мою губу, или шею, или что-нибудь другое… что угодно. Я сглотнула, не отводя от него глаз.

–  Всё! – сипло бросил он, отворачиваясь и сосредотачиваясь на камере. Я была почти невменяема от чувства, которое так и не отпустило меня после  ласк Виктории и его горячих взглядов. –  Мы закончили. Можешь одеваться…

С улыбкой, быстро скидывая в пустой гримёрке шмотки, я влезла в свои  белые брючки и чёрный облегающий свитер с крупной прозрачной вязкой на груди. Волосы заколола наверх шпильками и, посмотрев на себя в зеркало: дикая, возбуждённая, ошеломлённая – спустилась в холл.

На выходе, попрощавшись с охранником, я вылетела на улицу и остановилась, планируя поймать тачку. Но улица была пуста, только у обочины стоял тёмно-синий БМВ.

Синий… – тут же улыбнуло меня при воспоминании его тёмных горящих глаз.

Сигнал клаксона заставил меня вздрогнуть. Машина, плавно тронувшись, остановилась возле обочины.

Дверца открылась – Джеймс!

– Ты ждешь кого-то, Белла?

– Нет, – улыбнулась я, – планирую такси поймать…

– Садись…  – его глаза были серьёзными и не поддерживающими мой игривый настрой, – Не надо тебе ТАКОЙ в такси. Я подвезу…

Я немного притормозила, пытаясь осознать происходящее, и он тут же напрягся:

– Ты боишься меня?

Боюсь?!

– Нет, – улыбнулась я снова, запрыгивая на переднее сиденье, – поехали…

  




Рейтинг: 0

Добавить комментарий
Комментарии (0)