16 февраля 2016 Просмотров: 557 Добавил: Викторишна

Дневник Джейн. Глава 1

Глава 1. Смерть в огне
 
 
В мире сказок правды нет. Но некоторым их прописывают как лекарство от жизни.
 
*** 
Джейн всегда была беспомощной. С детства ее растили как маленькую принцессу, папа готов был подарить ей весь мир. Деметрий Янг был очень опасным и влиятельным человеком. Являясь мэром города, он в первую очередь оставался главой криминального мира всего северо-западного побережья. При желании Деметрий мог занять более высокий пост, но не хотел покидать этот город. Форкс был домом Янгов. Они пришли сюда первыми и вместе с остальными четырьмя родами основали его. 
Деметрий очень гордился своей историей и прививал тщеславие своей дочери. Джейн сидела с широко раскрытыми серыми глазами и внимательно слушала своего папу. Неважно, что он убийца, что жесток, для нее он лучше всех! Отец часто целовал ее в лоб и тяжело вздыхал. Деметрий боялся, что тяжесть его прегрешений ляжет на души его детей. Помимо Джейн у него еще был сын от незаконной связи со служанкой – Джеймс. Его жена Афинодора ненавидела сам факт существования мальчика, но Деметрий проявил привычную жесткость характера. Он признал сына и растил его наравне с Джейн, не делая между ними различий. Единственным различием было то, что Джейн он показывал всем, громко радуясь и гордясь своей маленькой наследной принцессой, а Джеймса держал втайне от общественности. 
Когда Афинодора скандалами и истериками все же уговорила мужа отправить пасынка в закрытую частную школу, Джейн была в ярости. Она плакала целыми днями и не понимала, почему ее брата отослали. Папа растил ее за закрытыми дверьми: она никогда не ходила в садик, не играла с другими детьми, поэтому Джеймс был единственным ее другом. Девочка решила не выходить из комнаты, пока его не вернут. Отец заваливал ее подарками и даже купил белоснежную птицу в золотой клетке. 
Джейн долго смотрела на него, когда осталась в комнате одна. Птица не пела. Она попыталась потрясти клетку, но птица только испугалась и смотрела на нее расширенным черным глазом. Её сердце так колотилось, что тряслась грудная клетка. Джейн чувствовала её страх. Она медленно, словно заворожено просунула руку в клетку и коснулась белоснежных трепещущих перьев. Птица была так прекрасна. Джейн приказала ей петь, но та не послушалась. 
Ее шея оказалась такой хрупкой. Джейн держала в руках мертвое тело и внимательно смотрела на нее. Любой страх должен быть оправдан. Потом ей внезапно стало жалко это красивое создание, и она заплакала. Деметрий вошел в комнату и начал ее успокаивать, гладить по голове. Он выбросил птицу как мусор, словно ее сердце никогда и не билось. На следующий день Джейн получила маленького пони, и тут же забыла про все, со смехом хватаясь за шею папы, благодаря его за подарок. 
В четырнадцать ее неожиданно отправили в «лагерь». Лагерем называлось их загородное поместье в Портленде. Джейн уже была достаточно взрослой и понимала, чем занимается отец, но ее это ничуть не коробило. Ей нравились вечные подарки с шелковыми лентами, новые платья, ее пони. Папа постоянно заваливал ее подарками, и ее не волновало, каким образом он добывает деньги. Чтобы он ни делал, он всегда оставался ее самым лучшим на свете папой. Она даже часто сидела под дверью, подслушивала, как отец обсуждает со старым поверенным Елеазаром свои дела, вслушивалась в подробности убийств и взволновано чувствовала, как эти рассказы будоражат кровь. 
В тот день, совершенно обычный, она нетерпеливо ерзала на заднем сидении золотистого роллс-ройса, ожидая, когда они, наконец, доедут. Так сильно соскучилась по папе… 
На месте дома стояло пепелище, черное, неузнаваемое, ничуть не похожее на ее дом. Она яростно вскрикнула, когда поняла, что ее пони мертв, его никто не отвязал, и тот сгорел. Джейн сердилась и беспомощно топала ногами, папа не бежал ее утешать и обещать нового пони! 
Водитель попытался схватить ее за руку и потащить обратно к машине. Слишком слабая, она не могла вывернуться, плакала навзрыд и обещала, что отец уволит его. Старый грузный Питер умолял ее не сопротивляться, но не успел, подъехала полиция, все вокруг заполнили вспышки мигалок, их пронзительные сирены. 
А потом Джейн поняла, что сгорел не только пони. 
Полицейские думали, что закутанная в плед девушка со стеклянным взглядом ничего не понимает, не слышит, находится в шоке, поэтому не стеснялись в обсуждениях, изредка смотря на неё с сочувствием. Один из них – Чарли Свон, с темными слегка вьющимися волосами и форме шерифа сказал одну запомнившуюся ей фразу: «ясно дело это был Вольтури, кто еще способен на такое зверство, их сожгли заживо». 
Вольтури. Эту фамилию она запомнила навсегда. 
 
*** 
Ее отправили в приют. Родственников у нее не было, правительство позаботилось сменить ей фамилию, на этом защита свидетелей исчерпала себя. Таинственный Аро не охотился за ней, не приходил, чтобы ее убить, хотя Джейн очень этого хотела. Полгода она пробыла в ступоре, пытаясь справиться с осознанием. Беспомощную слабую девчонку, пребывающую в замороженном состоянии, недолюбливали в приюте. Другие подростки часто издевались над ней, их бесили и пугали ее пустые стеклянные глаза. Они и без того были странными – серые и огромные, а с этим выражением и подавно. Джейн не умела защищаться, она все ждала, когда папа придет и все сделает за нее, защитит. Но он разлагался в земле. 
В какой-то момент Джейн это осознала и очнулась из своего защитного оцепенения. Никто не желал за нее заступаться. У нее ничего не получалось, она постоянно плакала от бессилия, лелеяла свои обиды. 
Однажды ночью в ее комнату зашли парни из старших. Двое держали ее, пока третий занимался «делом». Она все не верила, размазывала слезы по лицу, умоляла их отпустить её и ждала, когда кто-то придет ее спасти. Никто не пришел. Утром Джейн вскрыла вены. 
В изоляторе ее продержали около десяти недель. Валясь там и отказываясь от еды, Джейн много думала. 
На второй день после выписки ее не обнаружили ни в столовой, ни вообще нигде. Джейн Сатклифф словно растворилась в воздухе, оставив после себя трупы троих подростков. 
С того дня у Джейн началась новая жизнь. Деметрий был уверен, что он непотопляем, но все же где-то рассматривал плохой вариант. Помимо уникального генофонда он сделал два хороших подарка для дочери: научил ее стрелять и заставил выучить десятизначный набор цифр. 
Забрав все деньги из ячейки, Джейн сначала сбежала в Чикаго, заперлась в съемной квартире и пережила тяжелейшую агорофобию*. Целый месяц она боялась подходить к двери, боялась посыльного, приносившего еду, боялась выйти в большой мир. Этот мир был таким уродливым, ужасным, отталкивающим, люди – хуже любых хищных животных, убивают, предают, издеваются друг над другом. Джейн хотела спрятаться куда угодно, забиться в надежную нору, чтобы хоть как-то защититься от всего этого. 
Но среди этого кровавого смрада, у нее была одна цель. Поэтому она начала бороться, выдирать из себя беспомощность, синдром папиной дочки и слабость. Мозг еще не справлялся и впадал в навязчивые состояния и приступы панических атак. Но ей необходимо было стать настоящей Янг - сильной, смелой и безжалостной. Ей необходимо было сжечь заживо Вольтури. 
А там уже можно и умереть. 
 
________________________________________________________________________ 
*Агорофобия - боязнь открытых дверей, открытого пространств. Эта фобия может быть получена в реальной жизни из-за страха чего-то, что связано с людьми и эмоциональными травмами от людей. 
 
*** 
Красивая девушка в меховой накидке плавно выскользнула из дорогой блестящей машины и уверенным шагом прошла в казино. Ей вслед оборачивались мужчины. Лакированные остроносые сапоги невольно навевали мысли о БСДМ и плетках, при том, что платье было хоть и открытым, но очень элегантным. 
В этой девушке невозможно было узнать прежнюю Джейн - вечно хнычущее, слабое существо. Теперь ее невидимые доспехи были прочнее стали. Прошло много времени, она стала другим человеком - сильным, несгибаемым, неуклонно идущим за своей целью. Эти года не прошли зря, сейчас Джейн могла дать фору русской шпионке. Или отмороженному киллеру-убийце. 
Но самое главное – она была готова играть с Аро. На равных и никак не меньше. В конце игры он должен был умереть. 
Ей хватало ума использовать свою женскую силу, как приманку. Аро жесток ко всем своим женщинам, все они были одноразовыми, и не в последнюю очередь, потому что умирали, но ее это не пугало. После многолетних измывательских тренировок над собой, после стольких переломов, Джейн была почти не чувствительна к боли. 
Она оглянулась и, чувствуя досаду, мило улыбнулась в пространство. «Где носит этого сукина сына?» Аро не было в зале казино. 
Решив выманить его на любопытство, Джейн прошла к карточному столу. Конечно джентльмены, а на самом деле убийцы, продажные политики и прочие добропорядочные граждане не хотели принимать женщину в свою игру. Когда имеешь цель, можно стать очень изобретательным. Она так ловко их «обработала», что сенатор соседнего штата еще отодвинул ей стул и ссудил несколько фишек, которые вскоре превратились в плотные столбики башенок около нее. Считая карты и умело мухлюя, Джейн обчистила их, затмевая им головы флером своего очарования, заставляя их соперничать за свое внимание.
Жалкие идиоты, она чувствовала раздражение и досаду, ей необходима была рыбка крупнее. В чем дело, она почти выставила его казино, почему он не выходит? 
- Могу я узнать имя прекрасной незнакомки, что бесстыдно ограбила всех моих друзей? 
Холодея, Джейн обернулась и, немного прикрыв веки, посмотрела на говорившего, не выдавая волнения и разочарования. Зазывно ей улыбающийся широкоскулый мужчина был не Аро. Он был его правой рукой. «Тоже неплохо…» 
- Джейн. 
- А фамилия? 
- А фамилии у меня больше нет. 
 
*** 
Ее вливание в группировку происходило как по маслу. Алекс помешался на ней, забросил всех своих прежних женщин, готов был запереть ее в замок, как принцессу, и круглосуточно молиться. Ну, пока его не звал хозяин. 
Но Джейн этого было не надо. Она все глубже погружалась во внутренние дела банды Аро, все чаще мелькая в казино, приучая к себе эту свору. Вскоре ей даже начали давать небольшие поручения. Она стала их частью. 
Но каким-то немыслимым, доводящим ее до слепых приступов ярости образом у Аро получалось не пересекаться с ней. Прошло два месяца прежде чем Джейн увидела его. 
Это был очередной подпольный бой, они отмечали удачную сделку с мексиканскими поставщиками наркотиков. Джейн с Алексом успешно провезли партию через границу, став героями «вечера». Отмечали в узком «семейном» кругу в подвале, где проходили бои. 
После того, как труп проигравшего боксера убрали с ринга, Джейн встала и громко произнесла тост. Ее поддержал пьяный хор голосов, они тоже разбили стаканы об пол, измасливая ее взглядами, заставляя Алекса нервничать. Она была в настолько короткой комбинации, что были видны подвязки чулков. Джейн пила, смеялась и веселилась. В какой-то момент стало тихо, все голоса смолкли, за ее спиной раздался всего один, стелющийся, глубокий: 
- Красивая шлюха, новенькая? Почему я не знаю? 
Джейн медленно повернулась и улыбнулась прямо в глаза Аро. Думала, сумеет идеально сдержаться, но все же ненависть вздулась, отражаясь в проскользнувшем скрипе на зубах: 
- Потому что «она» не шлюха. 
Алекс побелел – девушка осмелилась открыть рот при хозяине. Он боялся того, что за этим последует. Однако Аро усмехнулся, у него было хорошее настроение, и ее смелость показалась ему пикантной. 
- Так это легко исправить, милая. 
Джейн поняла, что пора сбавить обороты, покорно опустила глаза, изображая страх. Вольтури прищурился, рассматривая ее со всех сторон. 
- Алекс, это твоя? 
Морански со страхом кивнул. Аро только усмехнулся и тот час забыл про нее, позвал своего помощника. В тот вечер она ужинала за столом хозяина. Небывалая честь. 
*** 
Все шло не так. Аро был психом, переполненным навязчивыми идеями заговоров, необоснованными фобиями и дьявольской подозрительностью, к нему было невозможно подобраться. Убить его быстро не входило в ее планы, а по-настоящему приблизиться было нереально. С виду абсолютно беспечный, Вольтури был настоящим параноиком, двадцать четыре часа в сутки окружен невидимыми ангелами-хранителями, лучшими наемными убийцами, охраной. 
Но сам был опасней их всех. Живя в его мире, Джейн видела, что он творит, и не понимала, как это существо может быть человеком. Его жестокость была настолько изощренной, что даже ее закаленная натренированная психика не вмещала осознания. Ее тошнило от зрелищ, часто ей приходилось присутствовать рядом с Алексом в «задней комнате» - любимой комнате Аро. Там он отводил душу, издеваясь над жертвами. Ей каждый раз было страшно, что он заметит их и захочет переключиться. 
Как осуществить свой план Джейн не знала. Ей хотелось причинить Аро боль, но он любил боль… Этот ненормальный поклонялся ей. Экспериментировал не только на других, но и на себе. Говорил, что хочет почувствовать хоть что-то. 
Единственное, чего Вольтури боялся - это клетки. У него было настоящее психическое расстройство. Он не терпел тесных помещений, его преследовал страх, что Карлайл Каллен однажды упечет его за решетку. Запрет пожизненно в клетке. Тогда ей пришел в голову новый план: что может быть хуже, чем осуществление самых сильных страхов? Самое худшее для Аро - попасть в руки копов. Она уже знала о «запечатлениях убийств». Один раз Алекс пришел домой пьяный. Он напился, чтобы заглушить память, а потом его всю ночь тошнило, и он рассказал ей про запечатление и что одно, как раз было сегодня. Алекс, как правая рука, был вынужден всегда присутствовать рядом с хозяином. Аро снимал только самые важные убийства, которые что-то значили для него. Это была потрясающая новость - то, что надо! Неопровержимые улики. Джейн, забывшись, жадно спросила, как попасть на одно из этих запечатлений? Алекс посмотрел на нее с ужасом и наорал, обзывая ее больной. Джейн опомнилась и притворилась, что просто не подумала, не поняла, о чем спрашивает. 
 
Вольтури ее не замечал, для него женщина была чем-то вроде неодушевленного предмета. Джейн смотрела на него и каждый раз представляла, как умирали родители, как он наслаждался каждым мгновением их мук. Это делало ее ненормально настойчивой, она не вовремя отводила взгляд, и Алекс ругал ее за это. 
В тот день, когда Аро заметил ее, Джейн очень пожалела. Оказывается, он все чувствовал, у Аро было просто звериное чутье. 
 
Подпольные бои были самыми любимым развлечением в казино. Никто посторонний не мог попасть на них, только люди «полусвета», поэтому правил на ринге никаких не было. Только что убирали отключившегося проигравшего парня. Победитель – один из несчастных должников Аро, которого тот выставил на ринг ради потехи - тяжело дышал. И тут Вольтури неожиданно повернулся к ней и, игнорируя, Алекса сказал: 
- Эй, красотка, а почему бы тебе не выйти на ринг? 
- Аро, - Алекс осмелился переступить даже через свой страх перед хозяином. – Ты что, он же ее убьет. Пожалуйста… - Его глаза умоляли, чтобы он выбрал другую жертву. 
- Хватит ныть, как баба, Алекс. Думаю, твоя девчонка очень нас удивит. Я чувствую, что она не так проста. 
Джейн смотрела на него без улыбки. Она забылась, и ее лицо снова стало как в приюте – бездушным и холодным. Алекс дергался и сгорал на месте, а охранники по приказу Аро выволокли ее на ринг. 
- Эй, ты, - Аро выгнал лишних, осталось всего семь человек, самых отмороженных, их глаза блестели в ожидании нового зрелища. Избиение девушки – такого они еще не видели. Вольтури порочно улыбался, как дорогого друга обнимая Алекса, заставляя его смотреть в первом ряду: - Правила просты: с ринга уходит только один. Другой уходит в пластиковый пакет. 
- Я не буду ее бить, - парень посмотрел на нее растеряно и испугано. 
- Отлично, а я твою жену буду. Для тебя правила другие: не убьешь ее, я выставлю на ринг твою жену и еще человек пять боксеров. Ты посмотришь на это, а после умрешь. 
Алекс снова попытался умолять, Аро ударил его под дых. Двое охранников заломили ему руки. 
Джейн смотрела, как парень идет к ней и из его глаз катятся слезы. Он лепетал извинения, потом замахнулся, ударил ее по щеке. Она отлетела на пол, смотря на Аро исподлобья. Он снисходительно улыбался, вызывая такую острую ненависть, что перед глазами пошли красные круги. Противник несколько раз пнул ее, Джейн уворачивалась, пытаясь защитить живот и лицо, думала, что выдержит, но не смогла. Надо было держать игру, не выдавать себя, но кому нужна игра, если Вольтури все равно? Он не остановится, позволит ее убить. 
Джейн перекатилась, скинула туфли и разорвала подол узкого платья. Парень приблизился, она настороженно ждала, потом с размаху въехала ему кулаком в глаз, пытаясь ослепить его, выиграть преимущество. Тот взвыл и начал злиться по-настоящему. 
С каждым ударом его раскаяние уходило, сменяясь желанием убить ее. Ее тело не могло дать достаточно силы удара, чтобы убить его без подручных средств. Джейн уже не задумываясь о наблюдателях, использовала все приемы и техники, что знала. Избитое тело ломило и сопротивлялось боли, но она не слушала, выцарапывая свою жизнь. У нее получилось сломать ему коленный сустав, и остальное было делом техники. Стащив нитку бус с кристаллами, Янг сдавила шею противника. Руки тряслись, поэтому она уперлась коленом в его спину и тянула, пока он не перестал дышать. 
Послышались одинокие хлопки ладоней. Грудь тяжело вздымалась, стерев с разбитого носа кровь, Джейн обернулась, цепенея от захлестывающей ненависти к Аро. Только бы кинуться на него сейчас, вырвать его горло, почувствовать, как хлестнет его ядовитая черная кровь. Он любезно улыбался, пока все остальные ребята, думавшие, что уже хорошо знают ее, пораженно смотрели на нее. 
- Что я тебе говорил, Алекс? В твои силки попалась особенная птичка. Так что милая, может расскажешь, откуда твои таланты? Дралась ты как настоящий боец. 
- С волками жить по-волчьи выть, - вытолкнула она сквозь зубы, все еще не отдышавшись. 
- С волками, говоришь? – Аро прищурился на нее, улыбаясь, почему-то ему понравилась эта метафора. – Знаешь, милая, дай-ка мне руку. 
Джейн не пошевелилась, ей не хотелось касаться его кожи. Аро поднялся сам, схватил ее за руку и увел прямо под взглядом Алекса. 
 
*** 
То, что произошло в его спальне ей не забыть никогда. Джейн не помнила хорошего обращения, она уже давно привыкла получать жестокость по отношению к себе и считала это нормой. Но все же это было слишком. Удовольствие и боль шли для Аро неразделимо, с ней он получит удовольствие шесть раз. 
А в конце поцеловал, сказав, что рад, что она выжила и что это было всего раз, больше не повторится. Он сжал ее своими ужасными руками и заснул. Джейн могла собрать себя в кулак, дотянутся до скальпеля, лежащего на столе, осуществить свою мечту, но не сумела. Лежала, трясясь от нескончаемой дрожи и мечтала уйти из этой комнаты. Ночью Аро повернулся спиной, и она увидела три татуировки на его спине. Они шли треугольником: вверху слева- медведь, параллельно справа – черный вырезанный на коже лис, а под ними оскаленный волк. До утра она рассматривала эти рисунки, стуча зубами и запоминая их в деталях. 
Утром они обедали с Аро вдвоем в его комнате. Джейн гадала, выберется ли она отсюда живая, а Аро ел молча. Не поднимая глаз, он сказал: 
- Рассказывай. 
- Что? 
- Не дури, я еще могу передумать и убить тебя. 
- Отлично, я все равно не знаю, что ты хочешь знать. 
Аро перестал помешивать кофе, впился в нее взглядом: 
- Я уже оценил твою смелость. Я поражен. А теперь рассказывай, зачем ты здесь. 
- Я думала, чтобы ублажать тебя. 
«Убийцу моих родителей…» Джейн повело с души, стало так противно, что губы скривились. Аро засмеялся весело: 
- Джейн, я честно от тебя в восторге. Давно я не встречал человека, который бы не боялся меня. 
- Я боюсь. 
- Нет, ты врешь. Ты смотришь мне в глаза, а все смотрят ниже подбородка. Пока мой интерес не пропал, тебе лучше рассказать, зачем ты втерлась в мою банду. И учти, я отлично улавливаю ложь. Одна ошибка и этот нож вспорет твое горло. – Вольтури ненавязчиво махнул ножом, вертя его как фокусник. 
Джейн сглотнула, с усилием посмотрела ему в глаза, нижняя губа затряслась – жест из старой жизни. Все издевательства, что она пережила за сутки – ничто, сейчас самый опасный момент. 
- Мне некуда идти… 
Она опустила голову, все тело тряслось от страха, но Джейн молила, чтобы все получилось. 
- И ты решила, что мое казино лучший для тебя вариант? Ты что сумасшедшая? 
- Я просто не знаю, куда идти. Я никому не нужна. Я одна. 
Ненавидя Аро столько лет, человека, изменившего ее жизнь, она чувствовала странную больную общность с ним. Джейн понимала его. Потому что они были похожи - одинаковые сосуды пустоты. Израненные, травмированные, неправильные. В ней теперь тоже не осталось ничего нормального, здорового. Если она сможет обмануть Аро, то только на их поле. 
Он молчал, а она не поднимала лица. 
- До того как ты уничтожил Алистера и всю нашу группировку, я жила с ними. Я просто не знаю, как жить по-другому, куда идти, как разговаривать с обычными людьми. Не получается. Это все, что я знаю, Алекс… Он принял меня, так почему нет? 
Аро очень долго молчал, шея заболела от ожидания, но потом он все же не спеша произнес: 
- Действительно, почему нет? 

Джейн, наконец, посмотрела на него и прочитала в его глазах, что проверка пройдена.  

Похожие статьи:

Надо было остановиться тогда, отпустить друг друга, сказав последнее прощай. Но ни я, ни он не затрагивали эту тему, будто и не было того разговора, который принес нам столько боли. Я понимала — мне нет места в его мире, а заставить его выбирать никогда не смогла бы. Я видела, как светятся его глаза, когда он рассказывал о своей работе. Он был в своей стихии, по-настоящему счастлив, он занимался ЛЮБИМЫМ делом. И я слишком любила его, чтобы ставить перед таким выбором. ...
Прохладный душ приятно холодит кожу. То что нужно, чтобы привести мысли в порядок. Эх, вот как так может быть, что каждый раз с ним это как взрыв сверхновой?! Казалось бы, за столько лет можно и привыкнуть. Но нет! Он переворачивает мою душу стоит ему только прикоснуться. А ведь прошло уже больше пяти лет с тех пор, как мы вместе. Много это или мало? Не знаю, но помню каждое мгновенье......
- Я не собираюсь обсуждать его с тобой!- он уже довел меня до бешенства. - Это мы еще посмотрим,- халат уже на полу, а мои руки почему-то перемещаются к спинке кровати. Поднимая глаза, вижу, как он аккуратно связывает их между собой тем самым пояском и крепко привязывает к изголовью. От возмущения у меня даже слов нет, но он все понимает по моему выразительному взгляду и, чмокнув в нос, поясняет: - Чтобы ты не могла отвертеться,- ему еще хватает наглости мне подмигнуть. - Это что допрос?- сквозь зубы выцеживаю...
Он не останавливается, пока последние остатки напряжения не вытекают из моего тела. Тогда он приподнимается, развязывает мои руки. Его губы находят мои, и я чувствую терпкий привкус. Вкус моего наслаждения. Зарываюсь слабыми пальцами в его волосы, выгибаюсь ему навстречу и в то же мгновение ощущаю его в себе.  ...
Не стоило мне приезжать. Нужно было перезвонить и сказать ему, чтобы засунул эти билеты себе куда подальше! Но я, конечно же, поехала. Может быть, где-то в глубине души теплилась надежда, что он, в лучших традициях мыльной оперы, заявит - мы созданы друг для друга, я его судьба, ему без меня не жить и бла-бла-бла. Он ничего подобного, естественно, не сделал. Просто сказал: "Поехали",- и вот я здесь, в самом романтичном городе на земле, и лишь для того, чтобы проститься со своим любимым мужчиной навсегда. Что ж, если уж пить...



Рейтинг: 0

Добавить комментарий
Комментарии (0)