11 сентября 2015 Просмотров: 1872 Добавил: LeLis

VARIETY: "Режиссерский дебют Брэйди Корбета очень амбициозный и сводящий с ума, но это благоприятная причуда"

article4797.jpg

«Какого из них?», вполне очевидный вопрос, вытекающий из названия фильма «Детство лидера», самоуверенного, сводящего с ума, но...

«Какого из них?», вполне очевидный вопрос, вытекающий из названия фильма «Детство лидера», самоуверенного, сводящего с ума, но не заслуживающего внимания режиссерского дебюта актёра Брэйди Корбета, который выглядит как некая безэмоциональная пародия на внушительный исторический байопик. Для тех, кто случайно попал на сеанс, не займёт много времени, чтобы сделать вывод о том, что зарождающийся лидер в вопросе, это плод впечатлённого Сартром воображения Корбета: пешка в утомляющей истории о плохих родителях, которая достигает кульминации лишь в завершающих кадрах. Выделенный за некоторые виртуозные приёмы – включая какофонную музыку Скотта Уокера, которая точно заставит зрителей пробираться к выходу в первые же минуты показа – но в целом сомнительный из-за сценария и игры актёров, этот «Лидер» не найдёт много поклонников среди дистрибьюторов. Тем не менее, это довольно агрессивное послание от режиссёра, который только начал работать в этой сфере.
Чувствуется, что для преданных поклонников Сумерек, которые пришли из-за многообещающего присутствия Роберта Паттинсона в касте - в более чем одной роли. Они найдут его сцены широко раскиданными по 2-часовому фильму о напыщенном психоанализе о будущем провидце, который даже в обличье ангельской внешности ребёнка, неприятен . фильм, присваивает себе название (хотя это и не прямая адаптация) короткой новеллы Жана-Пола Сартра, 1939 года, которая рассматривает эволюцию маленького мальчика от ранней ненадежности из-за теорий Фрейда, до взрослого примера фашистско-антисемитской идеологии. (Не тратьте время на проведение политических аллюзий).


Влияние истории на сценарий Корбета – написанный совместно с переквалифицировавшейся с актрисы в создатели фильмов – Моной Фаствольд, это прост для просмотра, хотя «Детство Лидера» также в какой-то степени похож на отшлифованный, глянцевый «Нам нужно поговорить о Кевине». Он не столько фокусируется на интеллектуальном развитии картины мира от главного героя, сколько на небрежности родителей героя, которые только усугубляют его бунтарский характер. Это не спор «природа vs воспитание», особенно в нюансах, которые составляют политически-окрашенную сказку для взрослых. Как мать, так и отец погрязли в безжалостно холодных тепличных условиях и даже несколько жестоких страшилищах авторитаризма, они дали сыну свои комбинированные гены. Как природа, так и воспитание сработались, чтобы создать потенциального монстра. После вступления со скрипучими архивными кадрами Первой мировой войны с закрученными по паучьи инструментальными нагромождениями, первая из трёх частей фильма Корбета (каждая из них относится к истерике, одной из немногих остроумных моментов в фильме), начинает повествование с названием, провозглашающим «Знамения грядущего». Скрытность, не на повестке дня, даже не смотря на то, что лента молчит об имени главного героя – как-будто дразня тем, что он возможно может оказаться настоящим тираном.


Историческая среда картины стремительно развивает это предположение.В 1918 году 7-летний Прескотт, как его позже назовут, недавно перебравшийся во Францию с его отцом - американским дипломатом (Лиам Каннингем), и матерью-немкой (Беренис Бежо). Бывший помощник государственного секретаря президента Уилсона, очень влиятельная фигура в послевоенных мирных переговорах в Париже. Многое из этого объясняется в скучных вступительных флэшбеках между персонажем Каннингема и местным политиком Чарльзом Маркером (Паттинсон, бородатый и разведённый.), как и в потоке академических сходств в бренди-и-сигара тонах.


Объяснимо скучающий в арендованном семьёй загородном шато, недружелюбный Прескотт (которого играет с обескураживающей уравновешенностью, сложный для восприятия британский новичок Том Свит, который на самом деле превосходит весь взрослый каст фильма) бескровно сопротивляясь окружающим., как то бросая камни в своих бывших товарищей по рождественской пьесе или хватая за грудь свою нежную учительницу французского, Аду (Стэйси Мартин).


Совершая поступки без какого-либо подобия мук совести и с садистским удовольствием, его проступки, как правило приводят к бессмысленным сражениям между мальчиком и его, в равной степени жёстким родителям, чьи бесполезные наказания встречаются с холодным презрением. Только любезная экономка Мона (Иоланда Моро) кажется способна справляться с ним.


В третьей драматизированной «истерике» Прескотта едва ли есть что-то, что можно изучить или идентифицировать в этом неприятном тупике – оставляя фильм, со всем его интеллектуальным обрамлением и важностью предмета, он разочаровывающее короткий для выражения идеи.


Кошмарный эпилог, относящийся к предполагаемой Второй мировой войне с подзаглавием «Новая эра», почти не намекает на результат этой истории, сам эпизод, потрясающий в своем формальном беспорядке, предполагает только то, что психологическое развитие (или коллапс) произошел на пути во взрослую жизнь, хотя предсказуемая компенсация, едва ли оправдывает трудное путешествие. Сценарий, тем временем, имеет слабый подтекст от каста. Особенно убедительная игра Свита происходит на фоне знакомой европейской моды на двух языках, но на одной и той же ноте.


Корбет, возможно, и не хотел так много сказать этим фильмом, как в абсолютно отличном анатомо-социопатичном исследовании «Саймон-киллер», которое он задумал совместно с режиссером Антонио Кампосом, но он разработал поразительный стиль выражения. Недавнее появление американского актёра в крупных французских авторских проектах кажется оставило видимый отпечаток на его технике исполнения. Один из подозреваемых, Бертран Бонелло, в частности, одобрил бы его грандиозные, чванливые мизансцены, хотя это также приковывает его к обществу мастеров прошлого века от Оскара Уэллеса до Рауля Руиса.


Это не означает, что Корбет всегда контролирует свои амбициозные визуальные и звуковые порывы. Мастер целюлоидной, текстурной плёнки, Кроули – эстетически как с другой планеты в его деликатной, тонкой работе над фильмом «45 лет» Эндрю Хэйнса идёт от грациозной, игнорирующей гравитацию критике в одной последовательности, до эффектно расшатанной вибрации в следующей. Ив то время как ветеран авангардной поп-музыки Уокер был вдохновляющим выбором на место композитора, картина не вполне гармонирует с уникальным разнобоем скрипок, горнов и кухонных моек в ней. Корбету следует вынести из этого изнурительно благоприятного дебюта режиссера-новичка несколько уроков, хотя подозреваться, с долей интриги, что мы увидим его с чем-то большим для нас.

********************************************************

Brady Corbet's directorial debut is exceedingly ambitious and finally maddening, but it's an auspicious folly.

Guy Lodge
Film Critic
@guylodge


“Which one?” is the obvious question prompted by the title in “The Childhood of a Leader,” a overweening, maddening but not inconsiderable directorial debut for actor Brady Corbet, which plays as something of a straight-faced parody of a well-upholstered historical biopic. For anyone going in blind, it won’t take long to deduce that the nascent leader in question is a product of Corbet’s heavily Sartre-fueled imagination: a toxic pawn in a grueling bad-parenting parable that only reaches its rather inevitable punchline in the final frames. Distinguished by some virtuosic craft — including a cacophonous orchestral score by Scott Walker that will have certain viewers scrambling for the exit in the opening minutes — but significantly shakier on the writing and performance fronts, this “Leader” won’t find many followers in the distribution racket. Still, it’s an aggressive statement of intent from a filmmaker who, one senses, is just getting started.

One feels for any devoted members of the enduring “Twilight” cult who come for the promised presence of Robert Pattinson — in more than one role, to boot. They’ll find his appearances widely spaced across two hours of portentous psychoanalysis of a future visionary who, even in cherub-faced child form, is a pill and a half to be around. The film appropriates its title from (though is not directly an adaptation of) a 1939 short story by Jean-Paul Sartre that traced the evolution of a young boy from early insecurity through Freudian therapy to an adult embrace of anti-Semitic Fascist ideology. (No prizes for guessing the political allusion there.)

The story’s influence on Corbet’s script — co-written with fellow thesp-turned-filmmaker Mona Fastvold — is plain to see, though “The Childhood of a Leader” also plays to some extent as a burnished, frock-coated “We Need to Talk About Kevin,” focusing less on the intellectual development of its young protagonist’s worldview than the parental negligence that aggravates his rebellion to begin with. Not that the nature-versus-nurture debate here is a particularly nuanced one, in what amounts to a politically-colored adult fairytale. Both mother and father in its distinctly frosty hothouse setup are near-pitiless gorgons of authoritarianism; given their combined genes, it would appear that both nature and nurture collaborated to create a potential monster.

After an “overture” of scratchy First World War archive footage set to a swirling, spidering mass of instrumentation, the first of Corbet’s three chapters (each one referred to as a “tantrum,” in one of the film’s few stabs of wit) gets under way, with a title card declaring it “A Sign of Things to Come.” Subtlety, then, is not on the agenda, even if the film is oddly coy about naming its young protagonist — as if teasing auds with the possibility that he might be revealed as a true-life titan.

The pic’s historical milieu swiftly rules that notion out. The year is 1918, and seven-year-old Prescott, as he is far later identified, has recently moved to France with his American diplomat father (Liam Cunningham) and German mother (Berenice Bejo). The former, an assistant director to President Wilson’s Secretary of State, is a powerful player in war-ending Paris peace negotations. Much of this is explained in a stodgy introductory back-and-forth between Cunningham’s character and local politico Charles Marker (Pattinson, bearded and disengaged), as they volley academic analogies in brandy-and-cigars tones.

Thus understandably bored in the family’s rented country chateau, friendless Prescott (played with disconcerting poise by hard-gazed British newcomer Tom Sweet, actually outclassing the pic’s entire adult ensemble) passes the time by bloodlessly antagonizing those around him, whether throwing rocks at his fellow participants in the parish Nativity play or grabbing the breast of his gentle French tutor Ada (Stacy Martin). Committed without any semblance of conscience or even sadistic enjoyment, his offenses usually result in thoroughly unconstructive battles of will between the boy and his equally hard-headed parents, whose idle acts of punishment are met with signal disdain. Only kindly housekeeper Mona (Yolande Moreau) seems occasionally able to mediate.

By Prescott’s third lengthily dramatized “tantrum,” there’s scarcely anything further to be identified or explored in this unpleasant impasse — leaving the film, for all its highbrow framing and seriousness of subject, disappointingly short on stimulating ideas. A nightmarish epilogue, set closer to the presumed Second World War and subtitled “A New Era,” barely hints at the net result of all this head-butting; the sequence itself is jaw-dropping in its formal derangement, suggesting just what psychological development (or collapse) has occurred en route to adulthood, though the unsurprising payoff hardly justifies the arduous journey. The writing, meanwhile, gains little subtext from the cast. The peculiarly compelling Sweet notwithstanding, performances mostly register, in familiar Europudding fashion, as bilingual but one-note.

Corbet might not have as much to say here as he did in the very different anatomy-of-a-sociopath study “Simon Killer,” which he conceived with director Antonio Campos, but he has developed an arresting style of expression. The U.S. actor’s recent spell of appearances in major French auteur projects appears to have left a visible imprint on his technique: One suspects Bertrand Bonello, in particular, would approve of his grandiose, swaggering mise-en-scene, though it’s equally in thrall to a century-spanning bevy of past masters, from Orson Welles to Raul Ruiz.

That’s not to say Corbet is always in control of his ambitious visual and sonic impulses. Lol Crawley’s handsome, Old Master-textured celluloid lensing — aesthetically on a different planet to his tissue-delicate work on Andrew Haigh’s “45 Years” — goes from a gracious, gravity-defying pan in one sequence to showily haywire juddering the next. And while veteran avante-garde pop icon Walker was an inspired choice of composer, the pic isn’t wholly in sympathy with the unique disorder of strings, horns and kitchen sinks grafted onto it. Corbet should leave this exhaustingly auspicious freshman effort with plenty of notes; one suspects, with some intrigue, that he’ll return with far more for us.

Похожие статьи:

Роуд-муви с ироничной темнотой....
Соскучились по Рэю? Вот вам новый стилл из фильма "Ровер" ("Бродяга"). До Каннской премьеры осталось 3 дня...
Немного информации от режиссеров будущих проектов Роба, Брейди Корбета и Джеймса Грея...
13 мая мы очень весело отметили День Рождения нашего Роберта! В этой новости мы хотим продлить праздник и рассказать Вам о том, как поздравляли Роба по всему миру! ...


Перевод Анастасия Гулая специально для www.roboshayka.ru
Источник


Добавить комментарий
Комментарии (27)