4 ноября 2018 Просмотров: 725 Добавил: Svetlanchik

Новое интервью Роберта Паттинсона для Interview в русском переводе

article6394.jpg

Несмотря на то, что его дни в качестве сердцееда и главного двигателя франшизы в основном остались в прошлом, харизма Роберта Паттинсона остается такой же безумной и неотвратимой, его лицо – это микс из замешательства и гравитации, усиленный чётко очерченными чертами лица. 

Выйдя из привычного окружения пригорода Лондона, благодаря космическому катапультированию к звёздному статусу, карьера Паттинсона открыла дверь в новый, дикий мир, которым он сам управляет. 32-летний актёр брался за сложные роли в сложных фильмах таких режиссеров, как Дэвид Кроненберг и Джеймс Грей, перед тем как спрятаться за бородкой и акцентом из Квинса в паническом путешествии «Хорошего времени» братьев Сэфди. Любые сомнения в искренности намерений Паттинсона сниматься в малобюджетных, амбициозных проектах рассеялись после его роли в новом англоязычном фильме Клер Дени «Высшее общество». Новая психо-сексуальная драма французского режиссера снимает Паттинсона в тюрьме в космосе, где заключенные отдают свою сперму завораживающей Жюльетт Бинош ( Персонаж Паттинсона зовёт её «шаманом спермы»). В следующем году он будет в фильме вместе с Уиллемом Дэфо, тем, кто ловко соединил классический арт-хаус и летние блокбастеры. Они никогда не разговаривали на съёмочной площадке – это такая фишка актёров-мачо – они впервые подробно обсудили трудности жизни знаменитостей и радостях отхода от звёздного статуса.

Роберт Паттинсон: Я был в ужасе от этого интервью, ведь я целую неделю только их и раздавал. Когда я был в Сан-Себастьяне, я дал интервью с Жюльетт Бинош, и я помню, что думал: «Я даже не уверен, что людям интересно то, о чём я говорю».

Уиллем Дэфо: Ты кажешься очаровательным в тех интервью, которые я посмотрел. Это элемент игры?

Роберт: Я определённо как будто нахожусь под кайфом от всего этого. Во мне сидит маленький гремлин, который твердит: «Скажи что-то шокирующее. Ты здесь только на пару минут. Скажи что-то ужасное!». Я от этого получаю странное удовольствие. Но вот у моего публициста от таких ответов уже было пару сердечных приступов.

Уиллем: Что придаёт тебе уверенности?

Роберт: Я не думаю, что дело в уверенности. Я считаю, что лучший способ справиться с давлением, это сказать какие-то ужасные вещи. Я определенно плох в раздаче интервью и продаже фильма. Я знаю многих актёров, у которых это отлично получается, но я, кажется, на это совершенно неспособен. Я очень смущен, потому что даже не знаю понравится ли зрителям фильм. Ты можешь говорить о своем ремесле, но если аудитория посмотрит фильм и скажет: «Ну, это было отвратительно», тогда всё, что вы сказали будет неважно.

Уиллем: Как прошел фестиваль в Сан-Себастьяне?

Роберт: Я помню, как ел рыбу с крошечным туловищем и огромной головой. На самом деле, это было одно из самых неприятных блюд из тех, что я пробовал.

Уиллем: А как прошел показ фильма?

Роберт: Прекрасно. Было немного страшно после первого показа в Торонто. Я не думаю, что зрители были готовы к увиденному. Там был большой зал, и как только вошли зрители, я увидел их всех с ведрами попкорна, готовыми к развлекательному фильму. Я подумал: «О, нет, через мгновение этих людей сшибёт поезд». Они точно не ожидают увидеть эзотерический фильм о кормёжке демона».

Уиллем: Ты думаешь о зрителях, когда снимаешься в фильме?

Роберт: Когда я снимаюсь в фильме, то совершенно не думаю о тех, кто его посмотрит. Я правда хочу привлечь людей в кинотеатры на фильм. Вот о чём я думаю. Часть меня любит искусство маркетинга. Мне кажется, многие актёры даже не хотят думать о коммерческих перспективах фильма.

Уиллем: Я думаю об этом.

Роберт: Мой отец был автодилером, и мне нравилось слушать то, что он говорил о способах продажи. Это искусство чтения клиентов и знание того, куда вы можете их направить. Продажа чего-то очень похожа на актёрскую игру, правда.

Уиллем: Как ты справляешься с тем, что иногда снимаешься в фильмах не для всех? Есть мнение, что если фильм не популярен, то это плохой фильм. Это меня всегда обескураживает.

Роберт: Но если ты снимаешь что-то невероятно личное, особенное, то тогда даже если только один человек посмотрит его и скажет «Мне очень понравился этот фильм», то ты связан с ним на несколько более глубоком уровне. Это значит гораздо больше, чем когда зритель говорит: «Я хорошо провёл время, смотря твой фильм «для всех»».

Уиллем: Я согласен с тобой. Это забавно, потому что когда мы с тобой снимались в фильме «Маяк», условия были такими жёсткими, что мы почти не разговаривали вне съёмочной площадки.

Роберт: Я почти ни с кем не разговаривал.

Уиллем: Должен признаться, ты меня часто озадачивал.

Роберт: Во время репетиций я понял, что ты понял сценарий гораздо лучше, чем я, и я не хотел, чтобы это было заметно.

Уиллем: Ты не слишком погружался в репетиции. Возможно, это была особенность роли, но я всегда думал, что ты хочешь просто влиться в неё, не прорабатывая сценарий, как будто её было бы легче сыграть без какого-либо предварительного знания. Мне это напомнило раннего Дастина Хоффмана и слова Лоуренса Оливье «Вперёд!».

Роберт: Моя идея для «Маяка» заключалась в том, что если не понимаю сценарий на мысленном уровне, то я попытаюсь разобраться в нём на физическом уровне. Но, должен признаться, что я никогда не видел кого-то с таким потрясающим запасом энергии как у тебя. Я помню, как наблюдал за тобой и думал: «Как ты это делаешь?»

Уиллем: Я приму это за лесть, но в свою очередь скажу, что твой подход был лютым. Ты был воином. Помнишь, как на нас брызгали водой, и это было очень больно? Такие вещи тебя не покидают.

Роберт: Это первый раз, когда я хотел ударить режиссера. Как бы я не любил Роберта (Эггерса) был момент, когда я пять дублей ходил по пляжу и думал «Что, чёрт возьми, происходит?». Мне кажется, ты направил мне в лицо пожарный шланг. А он такой: «Да, это пожарный шланг». Это была своего рода пытка. Но, это создает интересную динамику. (Смеется). Мне любопытно, ты воспринимаешь роль по-другому в менее коммерческом фильме, в отличии от роли в большом фильме, части франшизы? Подходы разные?

Уиллем: Я уже не в том возрасте, чтобы играть за компанию, так что я лучше всего себя чувствую с людьми, которые мне интересны. Мне нравятся личные фильмы и маленькие касты. Мне нравится гибкость. Когда ты снимаешь большой фильм, это другой менталитет. В большом фильме, ты должен быть более ответственным, более уверенным. На людей, которые снимают эти фильмы, также оказывается давление, и они должны быть ответственными. Ответственность для искусства – это смерть.

Роберт: С каждым фильмом, в котором я снялся, я чувствую навязчивую потребность в первый же день сказать режиссеру, что я понятия не имею, что делаю. И, думаю, в студийных проектах люди воспринимают это плохо. Я не думаю, что когда-нибудь смогу сказать «О, я профессиональный актёр с кучей приёмов, и смогу рассказать историю так, как вы захотите». В смысле, я снимусь в фильме именно потому, что подумаю, что не смогу работать хорошо. Ты просто надеешься, что не утонешь. И когда ты не тонешь, то возможно выяснишь, как плавать.

Уиллем: Слушай, я думаю, что у тебя всё прекрасно, мне нравятся фильмы, в которых ты снимаешься. Ты был большой звездой в фильмах серии «Сумерки», я ещё не видел таких масштабов популярности. Это позволило тебе рисковать, что ты и делаешь. Умный ход.

Роберт: Ты такой же популярный. Я видел, как в Галифаксе люди охотились за тобой в супермаркете.

Уиллем: Ну, это моя свита.

За перевод большое спасибо Анастасии Гулая





Добавить комментарий
Комментарии (35)