5 сентября 2015 Просмотров: 1665 Добавил: Rob

"Детство Лидера". Обзор от Screen Daily

article4771.jpg

Похоже,что вы раньше не видели ничего подобного - режиссерский дебют американского актера, режиссера и сценариста Брэйди Корбета - историческая психодрама, или, возможно драма исторического психоанализа, который рисует исследование подъема фашизма из юношеского своеволия,истерики и борьбы за власть.

На фоне Парижской мирной конференции 1919 года, которая привела к версальскому договору, «Детство лидера", такой же убедительно-мрачный и выдающийся фильм,как и объемный оркестровый саундтрек от музыканта Скотта Уокера.
Безусловно, нечто светлое в этом фильме присутствует рядом с коварным разумом под видимостью ангельского ребенка,что приведет Европу к тоталитаризму.
Это также отголоски последних дней в жизни большого загородного дома, оказавшимся втянутым в тайные дипломатические сделки, которые заключались там. Однако, разделяя не беспристрастный взгляд Хайнекена на человеческую природу, «Детство лидера» никоим образом не следует пути повторения. Преобладание ужаса, расставляющего акценты в артхаусе, не пленяет в этой навязчивой темной истории. Возможно, появление Роберта Паттинсона в четырех коротких эпизодах в фильме будет трюком для несколько девочек-подростков, чтобы купить билет; если так, то им лучше быть готовыми к бескомпромиссному, взрослому, умному кино-эксперименту.
Сопровождаемые кратким ретро- кредитов, монтаж из архива Первой Мировой Войны, кадры приводят в первую из трех глав, на которые разделен фильм : «Первая вспышка гнева: Знак грядущего».
Возможно,для этого использована формулировка Ларса фон Триера, но если есть отголоски датского автора,то они доходят до нас из ранних произведений, как «Европа» или «Королевство». Как только затихает тема Уолкера « Гибель богов», чтобы придать сюжету некоторую передышку, мы видим ангельского мальчика – которого позже определяем как «Прескотт»,с его историей. Десятилетний мальчик из Лондона Том Свит его первом появлении на экране, является как пугающий и блестящий, угрожающий маленький Лорд Фаунтлерой с длинными светлыми локонами и бесстрастным выражением.
Прескотт живет во Франции с его истово религиозной матерью немецкого происхождения (Беренис Бежо) и общительным американским дипломатом- отцом (Лиам Каннингем), который был отправлен президентом Вильсоном с командой для парижских переговоров. Они живут в провинциальном городе, в полуразрушенном замок, который видел лучшие дни. Папа проводит много времени в городе, оставив сына с мамой и слугами – которые включают Прескотт привлекательный молодую преподавательницу Прескотта по французскому языку Аду (Стэйси Мартин)
Все идет наперекосяк с самого начала, когда без видимых причин, Прескотт бросает камни в собрание общины за стенами сельской церкви, где он репетирует Рождественский вертеп с местными детьми. Его мать велит ему попросить прощения у священника, который предполагает, что он должен извиниться перед всей общиной – первый эпизод из серии борьбы за власть между матерью и сыном, которая будет обостряться в ходе фильма. Фоном является сельский вид зимней фермы, ледяные дорожки, голые деревья и темные своды замка, который, как мы узнаем, украшал дядя Прескотта,мусульманин и торговец текстилем.
Затянутая в корсет, мать (Бежо) кажется сначала просто немного депрессивной и неловкой, но вскоре мы понимаем, что есть некоторые странности в ней оставлены более глубокими потрясениями. Визит друга семьи, Чарли (Паттинсон), репортера, который был в Германии во время или, возможно, сразу после войны, пробуждает задать щекотливые вопросы. Есть или был у матери роман с ним? А у отца роман с Адой, учительницей французского языка? Не становясь на сторону Прескотта, мы разделяем его разочарования в восприятии вещей просто вне пределов его понимания. Он, как будто одержимый бесом, спускается по лестнице полуголым после того,как один из делегатов в какой-то секретной части переговоров его отца с хозяином замка называет его “милой маленькой девочкой”, потом отказывается от еды после того, как мать отправляет его в свою комнату. Приезжает ли он в Германию, морщась от воображаемых обид, нанесенных ему слишком придирчивыми, мстительными взрослыми из Европы? Или он для вас просто средний умный, упрямый маленький мальчик с социопатическими тенденциями?
Яркая, впечатляющая финальная часть оставляет некоторое время в будущем не столько ответить на эти вопросы, но создает новые. Здесь Уолкер наполняет оркестровый саундтрек оглушительный подъемом, смешивая латунную строку ударных и вплетая в повизгивания мелодии поступь марша. В сочетании с британским дополнением атмосферного 35мм формата Кроули и превосходным актерский составом, утвержденным Корбетом, он создает острый, поэтический микс с резким потенциалом хорошего кошмара.

***

 Like nothing you’ve quite seen before, US actor-editor-scriptwriter Brady Corbet’s directorial debut is a historical psychodrama, or perhaps a drama of historical psychoanalysis, which draws a study of the rise of fascism out of a wilful young boy’s tantrums and power struggles. Set against the background of the 1919 Paris peace conference that led to the Treaty of Versailles, The Childhood Of A Leader is as relentlessly sombre and compelling as the film’s remarkable, full-volume orchestral soundtrack by musician’s musician Scott Walker.

Sure, there’s something of The White Ribbon in the film’s yoking together of the devious mind of an apparently angelic child and Europe’s swerve into totalitarianism. There are also echoes of The Remains of the Day here, in the way the upstairs-downstairs life of a big country house becomes caught up in the secret diplomatic deals that are being hammered out there. But though it shares something of Haneke’s dispassionate view of human nature, The Childhood of a Leader is in no way derivative. Dominated by dread, veering into arthouse horror at points, this compulsively dark story takes no prisoners. Perhaps Robert Pattinson’s four brief appearances in the film will trick a few teenage girls into buying a ticket; if so, they’d better be prepared for an uncompromisingly grown-up, intelligent, allusive cineaste experience.

Accompanying the terse, retro credits, a montage of archive World War I footage leads into the first of three chapters into which the film is divided: “The First Tantrum: A sign of things to come”. It’s just the kind of device and wording Lars Von Trier might have used, but if there are echoes of the Danish auteur here they reach us from early works like Europa or The Kingdom. Once Walker’s modern Gotterdammerung score has been muted to give the story some breathing space, we meet the angelic boy – only much later identified as ‘Prescott’ – whose story this is. Ten-year-old Londoner Tom Sweet, here in his first screen performance, is chillingly brilliant, a menacing Little Lord Fauntleroy with a head of long blonde locks and an impassive expression.

Prescott is living in France with his devoutly religious German-born mother (Berenice Bejo) and clubbable American diplomat father (Liam Cunningham), who has been sent over as part of President Wilson’s negotiating team for the Paris talks. They live in a country town, in a crumbling chateau that has seen better days. Dad spends much of his time in the city, leaving his son with mum and the servants – who include Prescott’s attractive young French teacher Ada (Stacy Martin).

Things go awry from the start when for no apparent reason, Prescott throws stones at the congregation outside the rural church where he’s been rehearsing a Nativity play with the local children. His mother orders him to apologise to the priest, who suggests he should apologise to the whole congregation – the first of a series of power struggles between mother and son which will escalate in the course of the film. The backdrop is a wintry farming country, all icy tracks and bare trees, and the sepia penumbra of the chateau, which, we learn, was decorated by Prescott’s Muslim, textile-merchant uncle.

Tightly corseted, Bejo’s mother seems just a little repressed and awkward at first, but soon we realise there’s some deeper weirdness about her, some more profound damage. A visit from a friend of the family, Charlie (Pattinson), a reporter who was in Germany during or possibly just after the war, bristles with unanswered questions. Has the mother been having an affair with him? Is the father carrying on with Ada, the French teacher? Our point of view is not quite that of Prescott, but we share his frustration at sensing things just beyond his reach. He is the disruptive imp, coming downstairs half-naked after one of the delegates at some hush-hush side talks his father hosts at the chateau calls him a “lovely little girl”, then refusing to eat after his mother sends him to his room. Is he the Germany that will come, wincing from imagined wrongs inflicted on him by the censorious, vindictive grown-ups of Europe? Or just your average smart, stubborn little boy with sociopathic tendencies?

A striking, impressionistically filmed final sequence set some time in the future doesn’t so much answer these questions as pose new ones. Here Walker’s full orchestral soundtrack rises to a deafening pitch, mixing brass punches and string-section yelps into its driving, jackboot march. In combination with British DoP Lol Crawley’s atmospheric 35mm photography and Corbet’s assured direction of an excellent cast, it makes for an edgy, poetic mix with the dramatic potency of a good nightmare.

Похожие статьи:

13 мая мы очень весело отметили День Рождения нашего Роберта! В этой новости мы хотим продлить праздник и рассказать Вам о том, как поздравляли Роба по всему миру! ...
Немного информации от режиссеров будущих проектов Роба, Брейди Корбета и Джеймса Грея...
Роуд-муви с ироничной темнотой....
Соскучились по Рэю? Вот вам новый стилл из фильма "Ровер" ("Бродяга"). До Каннской премьеры осталось 3 дня...


Перевод Sangria специально для www.roboshayka.ru
Источник

Рейтинг: +12

Добавить комментарий
Комментарии (16)